Ломка

Солнце было в зените. Парило. На востоке небо заволокло хмурыми тучами; серовато-черные полосы перемежались со светлыми линиями надвигающегося на деревню дождя.

– Красиво тут, – сказал Андрей, когда вышли к базам. – Нет земли лучше нашей. Во многих местах мне довелось побывать. Когда семьей отдыхать ездили, я и лазурные берега видел, и под сенью пальмовых рощ лежал, купался в кристально-чистых водах Атлантики, прозрачных настолько, что косяки рыб там, кажется, по воздуху движутся, каждую в подробностях разглядеть можно, а все-таки об одном жалею: сюда редко приезжал… Только не подумай, что я хвалюсь.

Пожалуйста. У нас простая суровая природа, без прикрас излишних. Вон, посмотри туда…

Андрей вытянул руку по направлению к поросшему коноплей полю. Древние хакасские курганы, свидетели забытых эпох, были разбросаны повсюду. Санька закрыл глаза, и ему показалось, будто неподвижные стелы ожили. Десятки огромных костров, выкидывая искры в ночное небо, горели то тут, то там, а каменные воины сидели тихо, по кругу, и их могучие спины колыхались от дыхания.

Санька встряхнул головой, чтобы сбросить наваждение, и обратился к брату:

– Красиво сказал. Их пейзажи глаз радуют, а на наших просторах глаз отдыхает. Отдыхает, брат, а это дорогого стоит… Подожди, а кто это там в кустах?

– Пойдем посмотрим, – был ответ.

Братья пошли по полю. На Андрея напал чих, глаза заслезились, на теле выступила сыпь.

– Э-э-э, да у тебя, похоже, аллергия на коноплю, – сказал Санька, ухмыльнувшись.

Ориентируясь на маячившие впереди спины, через несколько минут ребята натолкнулись на деревенских. Это оказались Олег Воронцов, Сашка Романов и Мишка Купреянов. Они занимались «окучиванием» поспевшей конопли, распространявшей по округе терпкий запах.

Андрей некоторое время с недоумением смотрел на эту сцену, потом его глаза округлились, и он, чихнув, с интересом спросил:

– Ребята, а для чего вы это делаете?

Последовала незамедлительная реакция.

– Вот это вопро-о-ос, – промямлил Романов.

Он встал на колени и начал стукаться головой об землю, пытаясь задушить на корню разрывающий легкие хохот. Дальше и вовсе распластался червем на траве, квакая от бессилья.

Деревенские ржали как кони.

Андрей, посмотрев на них, неловко всплеснул руками и вымученно улыбнулся. Он посмотрел в сторону, где должен был стоять его брат. Но Саньки не было; приступ смеха повалил его на землю и заставил бесцельно елозить по земле.