Враг твой, друг твой. Роман

Одинцов пожал плечами: что ж теперь поделаешь, не таким так не таким.

– Говорят, Одинцов, вы – ленивый и вялый сотрудник.

– Злые языки есть везде.

– При этом отмечают вашу исполнительность.

Одинцов пожал плечами: отмечают, не отмечают, мне наплевать на эти отмечания.

– Я хочу, чтобы вы съездили в одно место, адрес я сейчас напишу и…и узнали действительно ли там находится юридическая контора «Козерог».

Наталья переписала с конверта на листочек адрес «Козерога».

– И всё?

– У вас есть сотовый телефон?

– Нет.

– Тогда, если по этому адресу вы попадёте именно в «Козерог», попросите, чтобы вам дали позвонить, позвоните мне оттуда; свой рабочий телефон я запишу здесь же.

Наталья протянула Одинцову листочек с адресом «Козерога» и её рабочим телефоном.

– И ещё у меня будет к вам просьба, даже не просьба, а почти приказ. О том, что я вам поручила, никто не должен знать. Никто. Вы, умеете держать язык за зубами?

– Да.

– Вот и замечательно.

– Я могу идти?

– Идите.

Одинцов вышел из офиса. За ним закрылась массивная металлическая дверь, рядом с которой висела табличка с надписью «Империя спорта». «Империя спорта» занимала третью часть четвёртого этажа пятиэтажного здания, в котором раньше находилось НИИ астрофизики и астродинамики. На крыше бывшего НИИ грустно глядел в небо большой телескоп. Старожилов владелец банка «Кентавр», занимавшего весь пятый этаж здания, оставил телескоп на своём месте, и даже устроил свой кабинет в помещении, где находилась нижняя часть телескопа.

Иногда он позволял своим гостям смотреть в телескоп на звёзды и Луну в знак хорошего к ним расположения. Как бывший завхоз НИИ астрофизики и астродинамики, от которого остались лишь одни воспоминания, Старожилов стал богачом и банкиром, знали немногие. Тарас Одинцов об этом не знал, да и не хотел знать. Он знал только то, что ему положено было знать; знал, что Старожилов является владельцем банка «Кентавр» и всего здания бывшего НИИ.

Одинцов вышел на широкую высокую площадку со многими ступенями перед зданием. Около выхода курили и показывали друг другу картинки в мобильных телефонах двое крепышей охранников в бежевых рубашках и белых галстуках. Старожилов больше всего любил бежевый и белый цвета. Бейджики с надписями «Кентавр-секьюрити» и именем охранника указывали, на кого работали эти два молодых, счастливых, не обременённых физическим и умственным трудом человека.