Громкое дело. Роман

Антонян показал на фотографии Мухиных, Зудина и Захарова.

– Эти вроде как главные среди них. – Антонян показал на фото Захарова и Зудина.

– Вы, уверены, что не хотите дать показания? – спросил его Кольцов.

– Знаете, сейчас начинает работать программа по защите свидетелей, – сказал Михайлов.

– Да не засерайте мне мозги, какая на хрен программа защиты свидетелей?! Вы думаете, я совсем лох? Вы же обещали…

– Что ж, придётся сдержать обещание, – сказал Кольцов. – Вы-то сами, будьте тоже осторожны; никому не говорите о нашем разговоре.

Антонян вышел из машины.

– Записал? – спросил Кольцов.

Михайлов достал из внутреннего кармана куртки диктофон.

– Да. Порядок.

Глава 7

К Юрию Юсупову в колонию приехала жена Марина. Марине было двадцать шесть лет. Она была худой с длинными вьющимися русыми волосами. На лице её и плечах были конопушки.

Юсуповы расположились в комнате специально предназначенной для таких свиданий. Марина могла здесь провести ночь с мужем.

Юрий, задумавшись, сидел на скрипучей железной кровати.

Марина выкладывала еду на стол: фрукты, консервы, сок, колбасу.

– Всё не выкладывай, – сказал Юрий. – Нужно будет что-то отнести в барак.

Он сел на табурет к столу, взял нож и разрезал банан на несколько частей и так стал есть фрукт небольшими кусками.

– Ты говорила с Гошей? – спросил Юрий.

Гоша – двоюродный брат Марины, служил в ФСБ.

– Говорила. Он опять говорит одно и то же; то, что служит в управлении, которое не занимается такими делами; то, что у него должность маленькая…

– Тоже мне, родственничек.

 – Юрий состроил злую гримасу.

– Кстати Гоша сказал, что твоим делом занимаются в ФСБ, но об этом никому не надо говорить.

– Долго они что-то занимаются.

– Он сказал, что это точно.

– Эх, Юрка, надо было нам взять тогда денег в долг и дать выкуп этим бандитам.

– Хрен они чего от меня получат, эти шакалы. Пусть меня здесь хоть по кругу пустят – ничего им не дам.

– А этот Пастухов что-нибудь говорит про твоё дело?

– Нет.

Мне кажется, он как-то пессимистично настроен по отношению к моему делу.

– Может быть и в самом деле нельзя никакую управу найти на этих сволочей?

– Всё-таки хочется верить, что остались нормальные люди и в милиции и в ФСБ и вообще…

– Да, я тоже очень на это надеюсь. Может быть ещё куда-нибудь написать?

– Куда писать-то в администрацию президента писали, куда только не писали…

– Ещё три года… – Марина тяжело вздохнула.