Максимовна и гуманоиды

Николай Крюков в её жизни был той сухой постельной крошкой, которая мешала сбыться её планам.

«Молодырь», который висел на её полносочных грудях, открывал перед ней такие возможности, которые она не могла и даже не имела права упустить. Сдерживало Максимовну только одно: по паспорту она числилась, как глубокая и древняя старуха, а на вид она выглядела, словно молодуха из танцевального ансамбля «Березка». Этот факт, мешал ей полноценно выйти из тени подпольной жизни, и развернуться на всю катушку.

В углу под пологом из бархатного колхозного красного знамени, обняв своими хлипкими ручками гипсовый бюст Ленина, который сохранился в клубе еще со времен правления коммунистов, крепко спали пьяные гости планеты Земля. Самогон местного разлива, настолько задурманил их головы, что они не могли даже осознать, на какой планете они в данный момент находятся и для чего вообще прилетели.

– Ша, – сказала Максимовна, и стукнула так кулаком по столу, что тарелки со звоном подпрыгнули и громко опустились.

 – Это кто такие будут?! – спросила она у Крюкова, зная наверняка, что гуманоиды прибыли по её душу.

– Ты же их сама награждала за лучший карнавальный костюм, – ответил Крюков, колупая вилкой салат оливье.

– А почему они тут лобызаются с вождем мирового пролетариата? – спросила Максимовна.

– Ну, их Шумахер «клюквянкой» угостил. Вот они и ослабли…

– Что Шумахер, – завопил Коля. – Я что знал, что они слабы на убой.

После второго стакана пришлось их тащить в самое теплое место, чтобы не околели на морозе… И так какой-то зеленью покрылись!

Максимовна встала из—за стола и подошла к бюсту Ильича. Его обнимал один из пришельцев, прижимаясь щекой к гипсовой прохладе. То ли вид разгневанной Максимовны, то ли излучение «молодыря», привели гуманоида в чувство. Он открыл свои бездонные глаза и что—то прочирикал на таком языке, который на Земле еще ни кто никогда не слышал.

Эти слова настолько тронули Максимовну, что она погладила его по лысой голове и как-то по— матерински сказала:

– Спи родимый, когда оклемаешься, тогда и по душам поговорим… Твое пьяное чириканье в нашей деревне один хрен ни кто не поймет, а толмачей у нас отродясь не было.

Гуманоид закрыл глаза и вновь отошел ко сну.

– Что, делать будем мужики? – спросил Шумахер, рассматривая гуманоидов. – Их же, наверное, жены и дети ждут?..