Сон цикады

Она попыталась припомнить, когда же такое было с ней и было ли вообще? Да, наверное, случалось – в детстве, только она об этом уже забыла. К пятидесяти годам многое тускнеет и стирается из памяти, особенно хорошее, детское и беззаботное. И вот теперь это ощущение пришло к ней снова. Она пробуждалась и осязала счастье всем телом – такое полное и сильное, какое бывает только при абсолютном отсутствии уважительных причин.

Ведь если подумать, то никаких особых изменений к лучшему в ее жизни не произошло: рана от пережитой, но не изжитой любви не закрылась; бытовых проблем не уменьшилось, напротив, их стало как будто больше, поскольку теперь она не работала и денег в доме ощутимо не хватало; работающие подруги смотрели на нее с плохо скрываемой завистью, а муж все чаще делал попытки показать, кто в доме хозяин… Но появилось что-то новое, затмившее, отодвинувшее на задний план все эти мелкие неудобства.

Она пока не могла понять, что это. Наверное, боялась.

Знакомые называли это новое легкомыслием, инфантилизмом и безответственностью. Просто так уйти с работы, притом что муж – всего лишь скромный врач с мизерной зарплатой, и даже не искать новую – как это можно? Не говоря уже о заброшенной «научной деятельности» и пропадающих без употребления ученой степени и звании, которые, хоть и не давали особого достатка, но обеспечивали какую-никакую стабильность и уважение в определенном кругу.

Инга засмеялась своим мыслям, накинула старую рубашку Вадима, служившую ей домашним платьем, вышла на кухню, чтобы сварить себе кашу, – и замерла на пороге.

В металлическом чайнике, стоявшем на кухонном столе, отражались оконная рама, ярко-синее мартовское небо и освещенный солнцем дом напротив. Все, что есть весеннего в ранней весне, все, что можно назвать ее духом и предчувствием, сосредоточилось, сконцентрировалось в этой блестящей полусфере и глядело на нее оттуда. Это было так неожиданно и остро, как будто она в первый раз в жизни видит и этот старый чайник, и свою обшарпанную кухню, и глухую кирпичную стену дома напротив, с двумя подслеповатыми окнами на самом верху. Все эти знакомые, затертые и разрозненные кусочки повседневности сошлись воедино и предстали перед ней волнующим кадром.

Инга быстро принесла из комнаты фотоаппарат и закружилась вокруг чайника, ловя отражение и старательно избегая попадания в кадр.