Плут. роман

Бери бумагу и ручку – возвращаемся к первому варианту, – приказал Каштанов.

– Нет, не надо. Только не это, – жалостливо попросил Суматохин.

– Почему? Ты, что решил за нос меня водить? Я тебе дам – не надо!

– Я сейчас пьян. А когда я пьян, я могу быть таким рассеянным. Я так могу себе смертный приговор подписать.

– Сам виноват.

– Сейчас я позвоню Владимиру и все улажу.

– Ладно, даю тебе последний шанс.

Суматохин сходил в прихожую за трубкой, набрал номер Владимира и замер в ожидании. К его счастью голос друга слышался слабо, так что находившийся рядом Каштанов не мог понять, что тот отвечает.

– Ну и что же случилось с твоим адвокатом? – спросил Каштанов, когда Суматохин отключил связь. – Наверное по дороге ему пришлось принимать роды или его похитили инопланетяне? Угадал?

Суматохин был хмур и серьезен.

– Что молчишь? Отвечай?

– Какой смысл говорить, если ты мне не поверишь?

– Всё равно говори или мне придется принять меры.

– Ну, хорошо. Погиб наш общий знакомый – Лёня Овечкин.

Володя вёл и его дела, к тому же он был его близким другом. Ему пришлось отложить текущие дела и ехать на опознание. Он до сих пор находится в шоке. Да и я, если честно, ошарашен этой новостью.

Суматохин сделал скорбный вид и закрыл ладонями лицо. Каштанов счёл, что проявлять гуманность в данную минуту к собеседнику не стоит, и надо продолжать добиваться от него выполнения его обязательств. Суматохину пришла в голову дерзкая мысль: от всего отказываться и постараться доказать, что никаких денег он не брал в долг, ведь он не оформлял кредит юридически.

«А что, не исключено, что так оно на самом деле и есть», – предположил он. Но если бы он пошел по этому пути, тогда бы ему пришлось пережить моральные травмы, если бы Каштанов осуществил свои угрозы и начал разоблачать его, а возможны еще физические… Нет – пережить тяжесть собственного разоблачения Суматохин был еще не готов, поэтому отмел этот вариант.

– Что будем делать? – спросил Каштанов.

– А? – Суматохин сделал вид будто бы не расслышал вопрос.

– Будешь писать расписку или нет?

– Зачем расписка, сейчас Владимир должен подъехать.

– Сейчас, это когда?

– Через пару-тройку часов.

– Так дело не пойдет. Надоел ты мне. Морочишь мне голову уже целый день. Пойду-ка я лучше расскажу почтенной публике о твоих подвигах – интересно будет посмотреть на их реакцию.

– Подожди, перестань. У меня есть идея. Тебе должна понравиться – только выслушай.