Омега-самец. Курортный роман

Стас был немедленно уволен. Он плохо понимал, что происходит. Накатить целительной прозрачной жидкости не было возможности. Ему пришлось какое-то время просидеть в коридоре перед кабинетом начальника; пока тот не пришёл в свой кабинет, не вызвал его и не велел ему убираться на все четыре стороны.

Самооткрывающиеся двери торгового центра раскрылись. Из них выбежала плачущая Зульфия-Зухра. Она смешно, по-детски привстала на носки и поглядела вслед согнувшемуся, плетущемуся домой Стасу. Он так и не обернулся.

Голова была параллелепипедной, тело и душу рвали на части зелёные демоны. Стас с трудом понимал, что происходит. Он шёл к станции метро. В руке он нёс чёрный целлофановый пакет с литровой стеклянной банкой, так и не съеденного борща и бутербродами, которые приготовила мама.

Три дня Стас не выходил из дома. Он впал в жестокую депрессию. Потом к нему пришла Роза. Родителей дома не было и Стас с Розой полдня прокувыркались в кровати. На шестой день Стас встретился с Колькой и Мишкой.

Они привезли водку, буханку и бутылку колы. Выпили во дворе дома Стаса. Ругали Барсукова и его подстилку Ларису.

Депрессия не проходила. Стас перестал отвечать на звонки Кольки, Мишки и Орехова. Его кровать стала его постоянным местом пребывания. Ему снились страшные сны. Грязный вокзал, свалка, костёр, у которого греются бомжи, два милиционера у оврага и слова прилетевшие неведомо откуда: «Ты – говно, ничтожество. Ты ничто не можешь, ничего у тебя никогда не получится». Как приговор.

Анна Сергеевна стала бояться за сына. Однажды она сидела в кафе с подругой, тоже учительницей Ольгой Прохоровной Соловьёвой, преподававшей биологию. Это была блондинка с пышными формами, ровесница Анны Сергеевны. Подруги пили водку и много курили.

– Боюсь я за сына, – призналась Анна Сергеевна. – Иногда я думаю, что лучше бы я родила от Серёги Грачёва, нежели от Андрея.

Когда-то, когда Анна Сергеевна ещё не вышла замуж, за ней ухаживал здоровяк боксёр Сергей Грачёв по прозвищу Грач.

Они жили в одном дворе. Грач был жизнерадостным сильным одноклеточным с двумя извилинами самцом. Он относительно культурно ухаживал за Анной Сергеевной; относительно, потому что не умел разговаривать, не употребляя при этом матерных слов и оборотов. Грачёв в девяностые примкнул к солнцевской группировке. Ходили слухи, что он стал авторитетным бандитом. Потом он отсидел на зоне три года. После выхода на волю он ещё пару лет пожил в Москве, а затем скрылся.