Казино «Пять тузов». Киноповесть

В ответ он мычит что-то маловразумительное и движением подбородка пытается показать наверх.

«Впереди был долгий трудовой день, – завершает вещание мой внутренний голос, – и множество интересных дел ожидало меня на рабочем месте».

Поочередно показываю пальцем на кнопки и вопросительно смотрю на его реакцию. Надписи рядом с кнопками говорят сами за себя:

Жареные факты

Фальшивые сплетни

Дрянные романы

Совсем дрянные романы

Полный отстой

Лучше не читать

Макулатура

Детективы

На детективах он оживленно кивает головой, отчего стопка в его руках рассыпается.

Развожу руками и выхожу из лифта… Читатель ждет от меня своевременной и достоверной информации.

Первая дверь с надписью: «Заказные статьи». Вхожу без стука, ложу на стол несколько бумажек из папки, продолжаю движение.

Вторая дверь: «Газетные утки». Все идет без промедлений.

Третья дверь: «Аналитический отдел». Здесь заминка. Редактор жестом останавливает меня и продолжает диктовать секретарше. Клавиши стучат чуть быстрее, чем следует.

Редактор диктует четко и внятно:

– Удивительное скудоумие продемонстрировал известный русский писатель Л. Н. Толстоевский! На вопрос журналистов, какими языками он владеет, литератор ответил: «Лично я никакими языками не владею. Я ими пользуюсь».

– Принес? – через плечо осведомляется он.

– Конечно! – подтверждаю я и сую ему немного измятый лист.

– Бывай.

Не замечая, что я не спешу покидать кабинет, редактор продолжает диктовать:

– «Не пить на рабочем месте, – под таким девизом начинает летний сезон бригада москворецких водолазов».

– Ну, что еще? – откликается он на мое вежливое постукивание по плечу.

– У тебя сотни до завтра нет? – как бы между прочим любопытствую я и слышу в ответ: «Завтра заходи».

– Хорошо…

– «Вот бы и нам наконец взять за правило…», – под стук печатных клавиш летит за мной его раскатистый голос…

На выходе нос к носу сталкиваюсь с литературным редактором Васькиным.

– Ага, на ловца и зверь бежит! – радостно хватает он мою руку.

У меня на лице – болезненная гримаса:

– Осторожнее! – запоздало вскрикиваю я и демонстрирую перевязанный палец.

– Ты что, палец, что ли, сломал?

– Ну! Понаставили заборов, где ни попадя. Ни пройти ни проехать. Как теперь работать не знаю.

Весь мой скорбный облик говорит о моем душевном расстройстве, но на редактора это почти не производит впечатления:

– Ладно, кончай симулировать! Ты когда рукопись принесешь? На прошлой неделе еще обещал.