Красная розочка. Рассказы и повести

– Отстань!

Я кидал в чемодан рубашки, книги, сигареты. Женька сидел рядом и пытался меня образумить. Я его не останавливал, но не останавливал и себя. Небольшой нажим на крышку чемодана, щёлкнула защёлка.

– А всё-таки зря.

– Не думаю.

Пальто, кашне, шляпу натянул поглубже – вчера ударил мороз.

– Ну, Женя, увидимся в институте. Справку о практике отметишь. Будь здоров.

– Не дури, Лёнька!

Я хлопнул дверью и вышел. Я не мог больше оставаться в этом, в один момент ставшем мне неуютном южном городе, на этом, ставшим приземистым и серым заводе, ещё недавно казавшемся верхом технического совершенства, где мы проходили свою последнюю практику перед дипломом.

Где в соседнем подъезде в такой же стандартной квартире – общежитии жила она. Нет, я не был зол на неё смертельной злостью, нет! Я просто не мог больше её видеть. Не мог. Боялся, что если увижу, то совершу что-то унизительное для себя. И потому бежал. Остававшаяся ещё неделя практики была для меня невыносима.

Поезд стучал колесами на стыках, вздрагивал на стрелках. Я не спал. За окном было темно, лишь сверкал снег в неровном свете прожекторов встречных поездов. «Так, так так…», – стучали колёса.

«Марина!? Маринка! Что же это? Почему?» Как глупо задавать такие вопросы. Но я ничего не понимал и понять не хотел, потому что необъяснимое необъяснимо.

Вчера она пришла к нам тихая, ласковая, сидела на кровати со мной в обнимку, а потом при ребятах сказала: «Кончились наши встречи, Лёнечка.

Я тебя люблю, но мы расстаёмся. Если сможете, не осуждайте», – сказала она всем. Поцеловала меня и ушла. Все обалдели. Мы три года были вместе. Ссорились, бывало, и расставались, но ребята неоднократно требовали кончать с игрушками и делать свадьбу. И на практику поехали вместе. И вдруг!?

Весь вечер ребята обсуждали ситуацию, но я замкнулся и утром решил уехать. Непонятность должно было разрешить время. И только Женька, мой корешок, всегда защищавший Марину, только хмыкал и не очень уверенно пытался отговорить меня от отъезда.

Поезд стучал колёсами. Спать я не мог. Курил сигарету за сигаретой.

«Марина, Марина! А может я не прав, убегая. Может надо быть рядом и не отпускать от себя? Ведь она твоя любовь, Лёнька! И она тебя любит. Сама при прощании сказала! Марина! Я стоял перед окном, за которым мелькала ночь, а видел одну Марину. Её глаза улыбались мне, её глаза, мои любимые глаза, которые я столько целовал.