Времена года. Книга стихов

Говорят, мол, она не по Сеньке —

Он пропойца и круглый дурак,

Оттого на последние деньги

Вечерами сбегаю в кабак…

Так ничтожно, подобно лишаю,

Одинокие годы влачу —

И уже никому не мешаю,

И уже ничего не хочу…

Элегия

Гулко в лесах, и сошедшими пахнет снегами,

Ожили борозды, вновь увиваясь за плугом,

Воды озерные вровень стоят с берегами,

Быстрые утки проносятся низко над лугом.

В дымке рассветной что слышу я каждой весною —

Плач ли ребенка, дыхание родины спящей?.

Нет, никуда не уйдет это вместе со мною,

Чтобы воскреснуть в какой-то судьбе преходящей.

Нет, не поверю, что там – на пороге эпохи

Все растворится за гранью иных измерений,

Плачет дитя, и дела наши, стало, не плохи,

Плачет душа, вызывая слова откровенней.

Воды и небо, и пара стремительных уток,

Как это много для сердца влюбленного значит!

Плачет душа, и порою, надрыв ее жуток,

И не понять, по кому она веснами плачет…

У чертова пня

Глухо скрежещут засовы,

Чуть затихая ко дню,

Ночью слетаются совы

К этому чертову пню.

Жуткие в полночь кошмары

Путникам видятся тут —

Даже господние кары

Вровень с таким не идут!

Слышно бывало в народе,

Да не осталось следин,

Здесь в незапамятном годе

Шлялся разбойник один.

Брел он, угрюмый и дикий,

Брел до фиордов своих,

Посторонь мир многоликий

В темных берлогах затих.

Но из удалой дружины

Вызвался молодец всеж —

Ночью подкрался и в спину

Сунул гулебщику нож!

Тяжко согнулся бродяга,

Будто с дороги устал,

Кровь зашипела, как брага…

Рухнул и больше не встал.

Тут и оставили вора,

А из спины его, глядь, —

Кряжем, не вынуть который,

Нынче торчит рукоять.

Если же верить старухам,

Жившим недавно отсель,

Был у бродяги под брюхом

Золота полный кошель.

Вот и лежит, как корыто,

Алчные души маня,

Золото в недрах сокрыто,

Несколько метров от пня.

Стоит пробить ему спину, —

Чрево давно прогнило, —

Каждый мечтает, мол, выну

Золота десять кило!

Сходятся к месту лихие

И, принимаясь за труд,

В этой продажной стихии

Друга за горло берут.

Чавкают в месиве бродни,

Только все зря, говорят, —

Слитки давно в преисподне

В княжьих хоромах горят…

Так оно, верно, и было,

Даром не скажет народ,

Время землею забило

Очи варяга и рот.

Лег, как могильная груда,

В недра вошел и протух,

Изредка память оттуда

Вынесет гнилостный дух.