Начало и другие рассказы

В доме высокие потолки, арочные окна, паркетные полы и общие на весь этаж кухня с керогазами и туалет.

Довоенное время Алексей почти не помнил. В памяти осталась лишь девочка из детского сада, очень ему нравившаяся. Однажды он безапелляционно ей заявил: «Будешь моей женой!». Четырехлетняя Света не возражала. Правда, он смутно представлял свои супружеские обязанности. Много лет спустя его женой действительно станет Светлана, правда не та девчушка из детского сада, но все-таки Света.

Войну, начиная с дней, когда фронт докатился до Харькова, он помнил отдельными яркими эпизодами, скорее запечатлевшимися в его сознании картинками, иногда в сопровождении звуков.

Они всплывали порой в памяти, словно фотографии тех лет из семейного альбома. В свои пять-шесть лет Алексей не способен был осмыслить происходившие события. Они все принимались им вполне естественно. Конечно, он ощущал страх, когда начались бомбежки, и радовался, когда в голодное время оккупации бабушке Муре и Прасковье Александровне удавалось раздобыть еду. Десятилетний дядя Юра ввел его в ватагу пацанов – старшему в ней было двенадцать лет, и Леша участвовал под его руководством в их повседневных делах.

Прасковья Александровна приобщила Алексея к Богу. Каждое утро, стоя на коленках перед иконой, он просил Боженьку, чтобы папу не убили на фронте, чтобы все они были здоровы и у них был хлебушек. Его Боженька был очень похож на прадеда по отцовской линии Илью: лысый, с большим животом и очень добрыми глазами. Он сидел в дореволюционном кресле, точно таком же, как в их комнате, и, улыбаясь, смотрел на Лешу.

Может быть, эти искренние его просьбы помогли отцу остаться живым, пройдя через две войны; выжить в тяжелейших условиях матери и не помереть остальным с голоду во время оккупации.

Уже в зрелом возрасте, оставив в прошлом диалектический материализм, он снова, уже самостоятельно, приобщился к Богу. Детские впечатления, видимо, остались в его подсознании, и он иногда обращался к Господу с просьбами.

Никогда в них не было пожеланий зла ближним, и почти всегда Господь шел ему навстречу.

Первое впечатление от войны врезалось ему в память, словно остановившийся кадр фильма. Окна их комнаты выходили на огромный пустырь за домом. Однажды он сидел у окна, и вдруг перед ним возник летевший низко-низко над пустырем небольшой самолет (истребитель, как пояснил дядя Юра). Он летел на уровне их второго этажа так близко, что Леша отчетливо видел летчика в шлеме.