Английские ботиночки

Вы, наверное, подумали, что с этой книги он начинал свою научную карьеру? Нет, всё гораздо проще. Между страницами этой книги он прятал заначку от жены.

У него было много побочных доходов. То получит за новый учебник для тупарей-студентов, то за статью, то за лекцию на выезде, то за консультацию какому-нибудь соискателю степени. Всё это он аккуратно складывал в свою бездонную книжицу, предчувствуя будущую бурную жизнь и понимая, что для неё потребуются средства, и немалые. То бишь средства на строительство нового храма.

«Этот, пожалуй, мне подороже обойдётся, – размышлял соображающий в цифрах Фирсов. – Молодуха потребует вложений, никуда не денешься».

Так оно и оказалось. Недолго Ларочка занималась благотворительностью. Посыпались сначала мяукающие, а потом всё более уверенно мурчащие просьбы и пожелания. Накоплено у Семёна Полуэктовича было много, и пока что хватало. На всё. Ларочка была довольна и ласково скребла Полуэкточу спинку своими коготочками. Главное, она пока не требовала развода.

Этого математик боялся больше всего. Он согласен был на все расходы (хотя они по широте и величине своей его ошарашивали), но только не развод. Порой Фирсов недоумевал: «А как же Клёпа без всего этого живёт и любит его?..».

В понимании Семёна Полуэктовича развод – это было что-то вроде взрыва в большом тротиловом эквиваленте. Семью, а заодно и его самого, разорвёт на кровавые куски под названием позор, скандал, выяснения, суд, делёжка, слёзы, рыдания, презрение, обструкция и т. д.

и т. п. Наверное, он это всё не вынесет. Как-то надо приспособиться жить на два фронта. У многих же это получается – он сам не раз слышал рассказы мужиков. Да и женщины грешат этим порой. И ничего, все живы. Как говорится, и волки сыты, и овцы целы.

«А разве так может быть, чтоб и волки… и овцы…» – задумывался математик, который понимал, что он так, наверное, не сможет исхитриться. «Ну ладно, будем переживать неприятности по мере их поступления», – решил наконец Фирсов и успокоился.

А зря! Наевшаяся, напившаяся и нарядившаяся Лариса, теперь уже сидящая за рулём иномарки, потребовала развода.

«Не хочу быть вольною царицей – хочу быть владычицей морскою!» – Лариса капризно топнула ножкой, стеганула плёточкой Семёна Полуэктовича, и он поскакал на свой страшный суд.

И как-то сразу сладенькое стало отдавать кисленьким и даже где-то тухленьким. Душа сжалась, скукожилась и приготовилась умереть. Другого решения этого уравнения математик не видел.