ДРЕССИРОВЩИК

Но меня сразу же развернуло спиной вперёд. И теперь дорожка побежала у меня из-под ног, а не навстречу. Неудача! Я знал, что ничем тут не поможешь, через пару секунд закончится дорожка и я упаду в снег. И только успел об этом подумать, как вдруг на полной скорости врезался в стену. Чудеса новогодние! Неужели стены могут вырастать так быстро? Ведь я приготовился падать по-каскадёрски – с кувырками и ушибами. Но почему стена мягкая? И почему она пахнет водкой и табаком, как папа в день рождения?

– Ты что, шкет, вытворяешь? – услышал я грубый голос.

 – Или жить надоело? Если упадёшь, так ведь убьёшься!

«Стена», как в сказке, превратилась в здоровенного дядю, высокого и краснолицего, словно индеец Большой Змей, которого я видел в кино, но только в шапке с поднятыми «ушами», торчащми в разные стороны, как у зайца. И ещё на нём были большущие валенки, толстые ватные штаны и такая же куртка. А поверх куртки – оранжевая безрукавка нараспашку. Наверно, он принарядился по случаю новогоднего праздника и даже без бороды очень походил на Деда Мороза.

Я догадался: дядя подхватил меня в самом конце дорожки и не дал упасть.

– Я не шкет, – сказал я. – Но тоже на букву «ш».

– А кто же ты? – удивился небритый «Дед Мороз».

– Школьник!

– Тогда ступай в школу! – сказал другой дядька. Он подошёл к нам с деревянной лопатой для уборки снега и ломом в руках. И тоже в оранжевой жилетке.

– Когда каникулы, в школу не ходят, – ответил я. – А в сильный мороз уроки отменяют вообще.

Рабочие перемигнулись и стали смеяться.

Пока они смеялись, я взял хороший разгон и поехал по ледяной дорожке в обратную сторону. На этот раз всё обошлось благополучно. Я доехал до конца и поспешно ступил на снег, будто шагнул с эскалатора в метро. Мне захотелось прокатиться и в третий раз. Надо же доказать рабочим, что первая неудача была случайной. Но они зачем-то начали долбить дорожку ломами, может, из-за меня – чтоб не упал, не сломал себе шею и не протирал подошвы новых сапожек. Ведь за такое катанье мама всегда меня ругала. Она говорила, что коньки и лыжи придумали специально для непослушных. «Разве такие дорогие вещи покупают непослушным?» – удивлялся я. «Покупают, – отвечала мама, – но не в качестве подарков, а в целях сбережения зимней обуви».

Мне вдруг стало стыдно, что вспомнил о маме только сейчас, да и то благодаря рабочим. Перед ними тоже было стыдно, но всё-таки я подошёл поближе и стал наблюдать, как быстро портят они прекрасную дорожку.