Образ для незнакомки

Теперь мы смотрели в глаза друг другу на расстоянии ладони. Последний раз, когда мне встретился столь уверенный взгляд, я потерпел фиаско. Ничего не удалось сказать в свое оправдание сотруднику дорожного патруля, когда он так не вовремя спросил: «Почему вы не пропустили пешехода? Ваш мотороллер у меня на примете давно!»

Молниеносно и отчаянно я приблизился к ее коже. Всеми клетками тела я чувствовал остроту взгляда каждого из присутствующих в кафе.

Поцелуй в щеку, рожденный затаившимся внутри замершего сердца страхом и непоколебимой уверенностью, которую на время удалось перенять у Фрэнка.

Затем плавным движением я провел пальцами по руке девушки сверху вниз, пока они, соскользнув по нежной коже, не легли в ее ладонь.

Вдруг невесть откуда появляется Ларсон и целует девушку во вторую щеку еще до того, как мои губы покинули ухоженную кожу. Фрэнк слегка прихватывает шею Незнакомки с явным намеком на победоносную грубость, наши взгляды встречаются в попытке выяснить, кто доминирует.

Бестактность – дань моде чувствовать второпях.

Мне стыдно за то, что вот такой бутербродный поцелуй случился в кафе. И трудно сейчас рассуждать, была ли благодарна нам девушка. Вернее, мне…

Мы сидели вчетвером за этим же столиком. Странно. До сегодняшнего дня не мог себе представить, что сестра, о которой часто рассказывал Фрэнк Ларсон, может выглядеть настолько безупречно.

Вы знаете типы людских темпераментов: флегматик, меланхолик, сангвиник и холерик. Так вот, во Фрэнке сошлись все четыре.

Он порой непредсказуем, как хамелеон на фоне радуги.

Фрэнк Ларсон, я в очередной раз снимаю невидимую шляпу. И прощаю тебе эту неуместную грубость, которой ты, вероятно, хотел подчеркнуть, что эти внезапные порывы причудливой нежности с моей стороны непозволительны в первые минуты знакомства с девушкой.

Наконец Фрэнк представил меня родственнице. Его сестру звали Клэр. Она очень интеллигентна: любит выводить на разговор о книгах, которые ты не читал, чтобы поддеть и обозначить собственное превосходство.

А когда она узнала, что я писатель, то вмиг вспомнила все произведения, которые, наверное, читала, будучи заточенной в монастыре «Графа Инков», находящемся на северо-южном побережье между западом и востоком на вершине какого-нибудь подножья.

Она жалила нас около тридцати минут фразами, которые, без сомнения, могли бы стать крылатыми, если бы уже не являлись таковыми. Отойдя после серии нокдаунов, я все-таки опомнился.