Посиделки на Дмитровке. Выпуск седьмой

Баланс… Всегда держать баланс!

Душа бессмертна – это шанс…

Но как сейчас не сбиться с ритма

Дыхания лесов, морей?

Ключом какого алгоритма

Учиться языку зверей,

Полётам птиц с размахом крыльев,

Подобным ангельским в раю?

На веерах поднятой пыли

Танцорами в моем краю

В воронках солнечного света

Я отрываюсь от земли,

Как в книгах Древнего Завета

Тех предков, что летать могли…

Магический орнамент танца

В геноме человечьих рас,

Пока земное бьется сердце:

И… раз,

и… два,

и… три,

и… раз…

Ночное шоу

Коченея на корточках, мгла

Тёмный угол в саду родила.

Он мяукнул кошачьим ртом,

Хрустнул веткою, и потом

Стал расти, – посекундно смелея,

Дотянулся до ближней аллеи.

Поднимаясь всё выше и выше,

Тьма накрыла деревья и крыши

И раскинула звёздный шатёр.

Вышел месяц паяц-визитёр,

Сочиняя дрожащие тени

Под стеблями неспящих растений.

Сотни глаз, ушей и хвостов,

Хохот сов, чей-то страх из кустов,

В фиолетовом поле пророчеств

Распустились цветы одиночеств…

Чехарда вещих снов до рассвета, —

Тридцать шесть комбинаций в сюжетах[1 - Аристотель, Виктор Гюго, Иоганн Вольфганг Гёте, Карло Гоцци и Жорж Польти считали, что вся драматургия и мировая литература держится на 36 сюжетах и их комбинациях.

Создаётся ночным Демиургом

Под шедевры земным драматургам.

У цикад неизменная роль

До утра «соль-диез» – «ля-бемоль»

На три четверти звонко тянуть,

Не давая актёрам уснуть.

В этом шоу из Света и Тьмы

Персонажи и зрители – мы.

Магистериум[2 - Магистерий (магистериум) – философский камень (лат. lapis philosophorum), он же ребис эликсир философов, жизненный эликсир, красная тинктура, великий эликсир, «пятый элемент».]

Я обхожусь без василисков и рептилий,

И без яиц, снесённых старым петухом, —

Обряды с жабами давно уж запретили.

Наш философский камень называется Стихом,

В котором есть свобода, и бессмертье,

И даже то, чего мой разум не просил.

Всё превращает в золото, поверьте,

Поэзии волшебный эликсир!

Альфред Хаусман

Стихотворение №32

From far, from eve and morning

From yon twelve-winded sky,

The stuff of life to knit me

Blew hither; here am I.