Ангел в яблоневом саду

И откуда только взялись дурные мысли насчет моей племянницы? Как представила себе, что она увидит его у меня да и положит на него глаз, так тут же дурно стало – этого еще не хватало! У меня с Иркой и так отношения сложные, запарила она меня своими проблемами: то мужик ее бросил, то денег нет, то депрессия…

И черт меня тогда дернул вспомнить про времянку Надьки! К ней же, к соседке моей, мужик ходит, муж бывший, Борис, вот я и подумала, что она как бы не одна, зачем ей связываться с городским? То есть первая мысль была, чтобы она не увела у меня этого зеленоглазого, сейчас даже стыдно вспоминать… А вот подумать, что Борису может не понравиться, что в его времянке живет зеленоглазый красивый «рыбак», не судьба была.

А ведь Надька от Бориса зависит, вернее, от денег его. Да и любит она его до сих пор. И это после того, как он бросил ее, променял на Соньку… А-а-а, старая история, даже вспоминать не хочется.

А теперь вот они, Надька с ее бывшим, вроде как любовники. Он к ней время от времени наведывается, звонит предварительно, а она ждет его, прическу сделает, ногти накрасит, пельмени сварганит и сидит у окошка, ждет.

Так жалко Надьку! Убила бы этого Бориса!

Но главное ведь, чтобы ей было хорошо. А ей хорошо, что у нее есть Борис, пусть хоть таким макаром. Какая-никакая, а все-таки личная жизнь. Плюс подарки, денежки, продукты. Другое дело, что его все равно у нее нет, он же женат, в соседней деревне с новой женой живет, там детишки маленькие. А это значит, что Соньку он уже не бросит, да и свиданиями своими с Надькой всех возможных женихов отпугнет.

Но это их дела.

Мне бы вообще не впускать Сергея к себе, поговорили бы через забор да и забыли друг о друге. Спрашивается, и кто просил меня угощать его чаем с блинами?

Истосковалась я по мужской ласке, чего уж там. Устала быть неприступной, надоело заботиться об общественном мнении. Да, конечно, я ходила по Идолге с гордо поднятой головой, зная, что никто не сможет чесать языки о моей личной жизни. Да, меня в деревне уважают, многие даже завидуют, но только мне какой от этого толк? Никто же не подозревает, как мне тяжело одной, как вою от тоски по ночам.

А сколько слез я пролила, одна подушка знает. Ирка, бывало, приедет, жалуется на свою жизнь, а я ей даже немного завидую. У нее всегда кто-нибудь да есть. Она живет полной жизнью, постоянно знает, для кого губы красит да новые лифчики покупает. Бабий век короткий.

А этот, зеленоглазый, так смотрел на меня, ну просто раздевал.