Белоснежный лайнер в другую жизнь

Такую естественную, улыбающуюся, приветливую, живую… У Лили наступила запоздалая реакция, когда она вдруг поняла: только что, спустя три месяца, что Иру-то она больше никогда не увидит! Что она все-таки умерла, ушла из жизни, оставив сироту-дочь и неприкаянного, запутавшегося в своих отношениях с корыстной псевдоиспанкой Исабель Сергея. Как же она могла? Почему не вызвала «Скорую», когда у нее заболел живот? Какая же глупая смерть! От какого-то там аппендицита! Ком застрял в горле Лили, а на глазах выступили слезы.

– Лиля, привет! – Катя появилась за спиной Исабель, взяла Лилю за руку и повела за собой.

Потом резко повернулась и клюнула ее в щеку. – Как хорошо, что ты пришла. Вот теперь все в сборе. Думаю, что можно начинать…

В сверкающей от солнца комнате стоял накрытый стол, за которым сидел Бантышев, сильно похудевший, какой-то серый, с розовыми глазами, рядом с ним – Борис, а перед ними стояли тарелки, наполненные, как показалось Лиле, алой, ну прямо-таки артериальной кровью…

– Это гаспаччо, – шепнула на ухо Лиле Катя.

 – Наша Исабель приготовила испанский поминальный обед, мать ее…

– Знаете, а у меня на плите горячие щи… – вдруг произнесла Лиля и спросила себя, наяву ли все это происходит или же с ней снова творится что-то непонятное. – Ирочка любила наши щи, русские… Хотите, пойдемте все ко мне…

Бантышев поднял на нее глаза и, как показалось Лиле, облегченно вздохнул:

– А что, Борис, пойдем к Лиле… А ты, Исабель, не обижайся… Ты же иностранка, тебе все равно не понять…

Все как-то очень поспешно, словно боясь, что Лиля передумает, бросились к выходу, прошли чуть ли не строем мимо позеленевшей Исабель…

– Чучело, прихвати кутью, – послышался звонкий Катин голос, обращенный к Исабель, и Лиля в очередной раз спросила себя: в действительности ли в комнате никого не осталось, кроме Исабель, или же ей это только кажется…

Но вечером она, реально обжигаясь намеренно горячей водой (чтобы прочувствовать до ожогов на руках, пусть!), мыла гору тарелок, а в кухне за столом, в двух шагах от нее, сидел и пил водку Сергей Бантышев.

Не Желтухин, нет, а именно Бантышев. Все знали, что Исабель перед тем, как уйти, громко хлопнув дверью, устроила в квартире погром: побила посуду, вылила на ковер в гостиной томатный суп и сорвала зачем-то с окон новые портьеры… А еще позже Бантышев спал в Лилиных руках, как большой и уставший от слез ребенок… И утром он никуда не исчез, только повзрослел и был с ней необычайно нежен и ласков…

5. Москва.