Без надобности не вспоминать

В потоке морозного воздуха лицо ее побледнело, черты стали более острыми и четкими. Ярко-красные губы и размытое вечернее освещение придавали аристократичность ее образу, холодному и безразличному, с трудом скрывавшему страх и усталость, бушевавшие внутри.

Мысли. Обрывки воспоминаний в хаотичном порядке всплывали на несколько секунд в ее воспаленном сознании. Лоскутное одеяло из давно прожитого. Именно оно так предательски, так беспощадно мучило ее последнее время, переключая все внимание на себя. Вдруг, в одно мгновение, в самый неподходящий момент, оно полностью овладевало мыслями, действиями, днями и ночами, бросая то в жар, то в холод от свалившегося осознания потерь, лишних слов и непростительной жестокости.

Мира давно уже научилась держать в крепких, стальных руках себя, свои мысли, слова и действия. Даже улыбку, даже вдруг задержавшийся взгляд глаза в глаза. Секунда, другая, еще. Вырвавшаяся наружу слабость как будто сильной женщины.

В комнате раздался звонок. Мира, постояв еще несколько секунд, направилась к двери, за которой слышались громкие голоса и смех.

Перекрестившись, она взялась за ручку замка и, глубоко вздохнув, опустила ее вниз. На пороге стояли четверо, двое мужчин и две женщины. У одного в руках была большая коробка, перевязанная желтой шелковой лентой с бантом, другой держал гитару.

– А вот и мы! – улыбаясь, громко крикнула молодая женщина с короткими белыми волосами.

– Светка, – восторженно сказала Мира и кинулась к ней на шею, – не может быть! Лилька! Толик! Ну, заходите же скорей!

– Боже мой! Боже мой! – восхищенно закричала Света.

 – Какая же ты королева! И косынку так интересно завязала! Покрутись, – Мира с удовольствием стала крутиться, а роскошное платье волнами развевалось вокруг нее.

– Ты бесподобна! Как по телевизору! – подхватила Лиля. Ее длинные золотистые волосы были красиво завиты в волны, а миндалевидные глаза подчеркивала аккуратно проведенная линия черного карандаша на веках. – Чертовка, ты вообще не изменилась! Дай же я тебя обниму.

Ожидание. Что может быть слаще и страшней? Каждый из них по-своему представлял себе эту встречу в силу фантазии и привязанности к той, которая выпала из жизни на пятнадцать долгих лет. Что сказать и как? Кинуться сразу на шею? А может – лишнее? Другой мир, круг, другой воздух. Сесть рядом или, может, поодаль? Наблюдать, вслушиваться, сравнивать? Что бы надеть? Нарядиться? В лучшее? Не нужно. Как знать.