Сердце из стекла. Книга третья

Рая подарила мне завораживающую улыбку, мол «я отлично воспитала дочь» и свысока оглядела представителей рода Кери.

– Лис, я же извинился! – возмутился Барсик, явно перед перемещением подбодряемый главной интриганкой Фобоса.

– Бась, я же не сказала, что простила тебя! – съязвила я в ответ.

Ко всему прочему, я явно не собиралась прощать его настолько сильно, что вновь утверждать в статусе парня. Инцест меня не особо привлекал. В отличие от Актинии, которая во время произнесения мною «Бась» сверкнула глазами в сторону мамы и усмехнулась.

– Лесси, что ты думаешь о Лорде Эрлисе?! Думаю, он показался тебе весьма приятным молодым человеком, – решила пойти ва-банк Рая.

Меня же интересовал всего один вопрос: почему обе женщины действуют настолько открыто? Не знаю, осознает ли Лорд – капитан, что его используют, однако Барсик точно знал. И был определенно не против.

– Думаю, что вы обе проиграете, – пробурчала я и налила в свой бокал сока из графина.

Все-таки в каюте было намного прохладнее, чем на воздухе, хоть солнце и скрылось за горизонтом.

Обе хитрюги сквасились и продолжили обсуждать что-то из разряда мирового заговора. Я же молчала, желая оказаться в помещении, а не здесь – под перекрестными огнями двух обжигающих солнц.

– Ты и в самом деле собиралась выйти за него? – на меня взглянули голубые глаза кота, разговор с которым мне продолжать определенно не хотелось.

Но я нашла в себе силы ответить.

– Да.

Парень нахмурился. Между нами определенно что-то треснуло – я впервые видела в его глазах гнев. Борислава вообще было сложно представить злым. Даже находясь в кошмарных ситуациях со мной или бандой Шанхая, он никогда не проявлял злости или других «плохих» эмоций. Более того, на его лице всегда была немного глуповатая улыбка вечного позера. Что же случилось сейчас? Ведь даже при сильном волнении он начинал хохотать как умалишенный.

– Хм. Знаешь, я даже рад, что Рая спасла тебя только в последний момент, – я удивленно на него взглянула, – теперь ты не полезешь к кому-то… похожему на него.

Лицо будто свело судорогой. Я отчетливо услышала скрип собственных зубов.

Хотелось сказать многое. Я бы даже сказала очень многое. Но я лишь молча сверкнула глазами в его сторону и сделала глоток сока.

Теперь я поняла, что чувствовала мама, когда я задала вопрос об Александре Вольтере. Эта эмоция называлась бешенство.