Пророчество Предславы. Мещёрский цикл

Две лошади, пусть и не самые породистые, свидетельствовали не столько зажиточности хозяина, сколько об уважении, которое тот оказывал Соколу.

Староста взялся за вожжи, а охотник уселся позади рядом с Соколом.

Дорогой чародей заметил, что молодой селянин всё время озирается по сторонам, не выпуская из рук копьеца – в большом городе он чувствовал себя неловко.

Староста, впрочем, тоже город не жаловал. Вместо того, чтобы проехать коротким путём через крепость, он направил лошадок в обход, по дороге, что вела почти под самыми стенами между лесом и рвом.

Всё время причмокивая и поддёргивая вожжами, староста заставил своих лошадок бежать довольно резво. Охотник тем временем исподлобья рассматривал городские стены, сложенные из сосновых, обмазанных глиной, срубов. Невысокие, они, тем не менее, с утра до вечера накрывали окружную дорогу тенью и от этого внушали проезжим почтение.

Оставив позади город и взяв от Напрасного Камня левее, они выскочили на идущую сквозь вековые леса и воспетую вместе с ними в сказаниях и былинах, знаменитую Муромскую дорогу.

Дорогу настолько древнюю, что говорили, будто торили её великаны онары, что жили в этих краях задолго до людей.

– А что, злой у вас колдун? – спросил Сокол, как только они миновали Напрасный Камень.

– Да нет, добрый, вообще-то, – ответил, подумав, староста. – На людей и скот порчу не наводил. Откуп брал, правда, да на свадьбах угощался, во главе стола сидел. А так – знахарствовал, людям помогал, но главное, других колдунов к нам не подпускал и ихнюю порчу снимал.

Да только кто знает, что он после смерти вытворять начнёт.

К деревенским своим собратьям-самоучкам Сокол не испытывал неприязни, тем более – ненависти. Ни к злым, ни к добрым. И те, и другие занимались нужным делом, оттягивая на себя всё тёмное, что скапливалось среди людей. А добрый колдун или нет, зависело лишь от присущего ему обычного человеческого естества. Что, впрочем, тоже имело значение.

***

Въехали в притихшее Сельцо, состоящее из двух десятков дворов. Оно и впрямь оказалось христианским – на горке возвышалась деревянная церквушка из побеленного сруба, покрытого небольшим куполом с маковкой и крестом. Это означало, что почтение чародею будет оказано больше из страха, чем из уважения. Улица пуста – народ собрался неподалёку от дома колдуна, на соседнем дворе, и тихо перешептывался, бросая в ту сторону косые взгляды.