Черника на снегу

У меня дочь, понимаешь, и я должна быть уверена, что у меня в доме – нормальный человек, что моей дочери ничто не грозит! Ты же хотела правду, вот и получай! Ты танцуешь под моими окнами в мороз, в каком-то невероятном цветочном платье, под снегом, обдуваемая ветром, в твои волосы забивается снег, а я должна воспринимать это как норму?

– Ну, нашло на человека… Со всеми бывает… Вот если бы вас бросил муж, что бы вы стали делать? Как бы вы себя вели?

– Не знаю, как-то не задумывалась над этим.

– Это больно, поверьте мне. Вероятно, это был мой болевой порог, пик… И я не выдержала, сорвалась. Но благодаря вам пришла в себя, согрелась не только телом, но и душой. Да, наверное, вы правы и должны хотя бы немного узнать обо мне… Но я не солгала вам, ни капли. Все, что я рассказала, – чистая правда. Я могу дать вам адрес, где живет мой парень с этой балериной. К тому же, Рита, это вы сами предложили мне побыть у вас, не так ли? А теперь вдруг разговариваете со мной так грубо.

Я могу уйти прямо сейчас.

Рите стало стыдно за свое поведение. Она почувствовала себя ужасно, ей захотелось извиниться перед Наташей, даже обнять ее, прижать к себе, давая тем самым понять, как она раскаивается в случившемся. Но, с другой стороны, после разговоров с Мирой и мамой ей показалось, что она на самом деле поступила неосмотрительно, позволив незнакомой полусумасшедшей девушке пожить у нее. Подумаешь, портрет… Можно встретиться с ней позже, когда Наташа выкарабкается из своей депрессии, и договориться о сеансах.

Но что с ней делать теперь? Как правильно поступить? Отправить ее домой, вызвав такси? Или отвезти на своей машине? Или же вообще попросить Марка, когда он вернется, отвезти ее домой… Так. Стоп. Он же не приедет сегодня в Пристанное. Как жаль! Она бы рассказала ему о Наташе, посоветовалась. Хотя… Разве она не знает, что он ей скажет? Он, так же, как и Мира, и мама, станет упрекать ее в том, что она ведет себя, как ребенок, доверяясь всем подряд, что она, взрослая женщина, впускает в свой дом, набитый ценными вещами и своими работами, посторонних людей.

И самое ужасное, что это – чистая правда. Но, с другой стороны, если во всех видеть преступников, так недолго и сойти с ума… Что же это получается? Теперь ей придется просить Марка проверять всех ее натурщиков? Или же забыть про портреты и вернуться к натюрмортам?

– Пойми меня правильно, Наташа.