Белая Лебедушка

Другой своей – помощник в поле:

Он за спиной запеленат…

И так текло всегда, доколе

Беды не грянет вдруг набат!

А будоражил он надрывно

Людей с внезапных жутких пор,

Когда рубить стал беспрерывно

Их троеротовый топор.

И был у них один лишь выбор —

Острее свой начать точить,

Чтоб троерот с земли их выбыл,

Навек смирив разбоя прыть.

Взлетает как мгновенно стая,

Подвох учуя чей—то вдруг,

Сняла их так любовь святая

К Отчизне с мест, её от мук

Избавить чтоб, вновь возвратиться

К земле, семье, в родной удел

И щебетать заливно птицей,

Исполнив уйму нужных дел.

И улетали! А в гнездовье

Остались дети, старики,

И участь ждёт, быть может, вдовья

Их жён, чьих слёз – поток реки…

Но жили все они надеждой,

Что троеротов разобъют!

И вновь наполнится безбрежной

Отрадой милый их уют.

Скотиной теплилось подворье,

Как прежде, рос отменный рис,

Ручонки детские – подспорье,

Без них, ведь, ввек не обойтись!

Итак, 16 —го марта,

В 68-ой, тревожный год,

Что век 20-ый дал, азартно

В Сонгми трудился весь народ,

Взрояся дружно до рассвета,

Чтоб к зною сделать все дела,

И ни чутьё их, ни приметы

Им не шепнули, что плела

Судьба вовсю зловеще сети,

Чтоб, как добычу, их поймать…

Вот потому играли дети,

Несли их матери дел кладь,

И старики, сидя степенно,

Их одобряли, подбодря,

А то, ворча, корили бденно:

Не так, мол, это, то-де зря…

Потом кивали вновь похвально,

По их, коль, делалось, да в лад…

Как вдруг всех взор и слух повально

Был устремлён на то, что ад

Мог принести в мгновенье ока —

«Вертушки» к ним со всех сторон

Неслись зловеще невысоко…

И не успевши юркнуть в схрон,

Попали все под мощь обстрела:

Снаряды жгли, пронзал фугас

Всё на пути что, озверело,

Чтоб жизни свет всех, вся угас.