Белая Лебедушка

С любовью к ней тянули руки,

Погладить чтоб, прижать к груди,

С своими были, ведь, в разлуке,

А вдруг уж нет их, не найти…

Все, изумясь спасенья чуду,

«ФЫОНГ» решили имя дать,

Игрушек сделали ей груду,

Забыла ужас чтоб. И мать…

Вот и росла так. Чуя сметку, —

Да разве мало вкруг сирот! —

Сама мала ещё, в разведку

Ходила смело в пятый год.

Но всё рвалась идти в атаки,

Чтоб мстить и гнать врагов—мурен,

Стрелять из пушек, мчаться в танке,

Ввек не сдаваться гадам в плен!

И всё отца—то вопрошала:

– Когда, когда я подрасту?!

– Ну, ждать тебе ещё немало,

Вот подрасти чуть в высоту…

А, впрочем, слышал я от деда,

Земли коль выпить дивный сок,

Силён вмиг станешь для победы,

Отважен, ловок и высок!

В горах Лангшона это диво

У страшной пропасти на дне,

И даже шёл кто не трусливо

Туда, навек был в западне.

Но я не знаю, где такое,

Туда не ведаю пути… —

И уж нет дочери покоя,

Стремится место то найти!

И вот, когда все обсуждали

Тяжёлый свой победный бой,

Ушла в неведомые дали,

Отвагу взявши в путь с собой…

А спохватились, поздно было,

И поиск лишь вогнал в печаль,

И стало горестно, уныло,

Хоть прочь себя куда отчаль!

Надежду всё ж не отгоняли…

Фыонг же, встав на стремена

Стремленья въедливого в дали,

Шла, цель найти устремлена,

По вдрызг растерзанной землице,

По пеплу бывших деревень,

И стонет всё вкруг и дымится,

Но возрождением не лень

С тройным усилием заняться,

Всегда как было с давних пор,

Семью обресть, сестру иль братца,

И выползть прочь из ям и нор!

Шли тени—люди, как скелеты,

На лицах ужаса следы —

То тэй их, злостью разогретый,

Лишил жилья, еды, воды

Штыком и пулей, бомбопадом,

Всё сжёг, разрушил, отравил,

Жирели чтоб олигархаты,

Сидя на злате в сотнях вилл.