Черное платье на десерт

Записав координаты Блюмера, Изольда спросила:

– Ты не знаешь человека по фамилии Мещанинов?

Галицкий пожал плечами, несколько раз утопив свою узколобую голову чуть ли не в грудную клетку. Он был такой странный, подвижный и гуттаперчевый, что Изольда невольно поймала себя на мысли, что никогда бы не согласилась лечь с ним в постель: слишком уж необычен, страшен, напоминает киношных монстров.

– Варнаву? Знаю. Он через Леву продал все, что у него было, чтобы расплатиться с долгами.

– С какими еще долгами?

– Это только слухи, как ты понимаешь, потому что достоверной информацией такого рода навряд ли кто располагает, но, если быть кратким, изволь.

У него была любовница, шикарная баба. Не знаю ни имени ее, ни фамилии. Но видел один раз – произвела впечатление. Высокая, рыжая, яркая и сексапильная. Она появилась у нас здесь только однажды, после чего наш Блюмер Лев Борисович чуть умом не тронулся. Захотел ее, юморист. И это при его-то патологической жадности?! Я ему еще тогда сказал – не связывайся с ней. Но как он мне объяснил, она приходила к нему по делу. Ну да бог с ними… И вдруг я узнаю, что Мещанинов дал ему генеральную доверенность, представляешь? Зачем ему, здоровому и умному мужику…

– Это ты про Варнаву?

– Ну да! Вот я и говорю: зачем ему, умному мужику, поручать сделки такого рода хапуге Блюмеру? Хотел его найти и поговорить.

– Ты с ним знаком?

– Конечно, знаком. Я вел несколько его дел по выколачиванию денег из должников…

– Он давно живет в нашем городе?

– По-моему, с рождения.

А что случилось? Ты что-нибудь о нем знаешь?

– Да нет, просто не пойму, как это я до сих пор с ним не встретилась, раз он такой крупный бизнесмен и все такое… Да еще имя странное.

– Что, Изольда Павловна, – Галицкий перешел на шепот, а глаза его хитро сощурились и заблестели, словно у кота, – агенты твои не доложили тебе про красавца Варнаву? А я тебе так скажу – эта баба решила его ограбить с помощью Блюмера. И будет просто чудом, если окажется, что Варнава сам, лично, дал ему эту самую доверенность…

– То есть?.

.

– Можно довести человека до беспамятства, и он подпишет какие угодно бумаги.

– Эту женщину, случайно, зовут не Елена Пунш?

– Не знаю… Но звучит довольно необычно, я бы даже сказал, красиво. Надеюсь, ее не убили?

Изольда достала из папки фотографию с изображением трупа женщины с Набережной.

Галицкий, увидев, качнул головой:

– Точно! Это она! Она, даже говорить нечего.