Черное платье на десерт

 – Господи, это ты все про своего ненормального, как его… Варнаву? Боже мой, ну и имечко…

– …И он набросился на меня и стал целовать. А я повела себя как идиотка. Убежала. Что мне теперь делать?

– Сиди себе дома, продолжай изучать английский и напиши письмо родителям (она и отчима считала моим родителем, кстати, вполне справедливо). Вот приедут они осенью, отдохнут месячишко, а потом поедете туда уже вместе.

Изольда имела в виду исполнение моей давней мечты – участие в маминой экспедиции в качестве оператора.

Знание английского языка Изольда считала непременным условием вхождения во взрослую жизнь, хотя сама она могла произнести на английском всего пару-тройку слов типа «о'key» и «all right».

– Я же серьезно… Ты что, не понимаешь, он нужен мне, со мной случилось несчастье, я…

Я не могла в этих казенных стенах произнести слово «любовь». Слишком уж затасканным оно было и могло прозвучать пошло. Но как мне объяснить Изольде, что при имени Варнавы у меня подкашиваются ноги, что я должна его увидеть, должна быть рядом с ним…

– Хочешь взглянуть на платье? – вдруг спросила меня тетка и, раскурив очередную сигарету, повернулась к сейфу и загремела ключами.

Через минуту на соседнем столе уже лежало желтое окровавленное платье.

– Этот материал называется твил, он очень хорош в носке, – меланхолично произнесла я, продолжая шмыгать носом. – Его можно купить сейчас в каждом магазине. Он не мнется и хорошо стирается.

Даже кровь отойдет, если постараться. Это я к тому, что платье хоть и старомодного фасона, а сшито в наше время. Оно почти новое. Ты не могла бы мне дать один снимок, чтобы я кое-что проверила…

Я не собиралась пока говорить ей о своем предположении, что уже видела сегодня похожее платье, – решила повременить.

– Мне кажется, что у меня есть журнал с этим фасоном… – с легкостью соврала я.

Изольда, этот бронтозавр в юбке, нисколько не смущаясь, протянула мне один из самых кровавых снимков, где голова мертвой женщины была дана крупным планом… Предчувствие ледяным комом подкатило к сердцу и откатило, оставив холод и страх.

Страх, что я больше никогда не увижу Варнаву.

– Поезжай домой, хорошенько поешь и обязательно прими свои таблетки – не хватало тебе только принести в подоле… Я же отвечаю за тебя, птичка. И выспись, на тебе лица нет. А ходить в «Ротонду» не советую.