Звезды, которые мы гасим. Эхо любви

Он спохватился, что подслушивает, спустился с крыльца и сел на лавочку у ворот. Старуха ему явно не нравилась, точнее, не она сама, в ее присутствие. Он понимал ее беспокойство, но помочь ничем не мог, потому что не знал сам, кто же он для ее внучки: добрый принц или злодей- искуситель. Он хотел быть первым, но чувствовал, что одного хотения мало. А разбираться во всем этом сейчас ему хотелось меньше всего.

– Ты здесь не замерз? – подошла Броня.

– Не ласковая встреча. Может быть, мне не нужно было приезжать?

– Она хорошая, только боится за меня.

Но ей нечего бояться, правда, милый? Я сказала ей, что ты хороший, и она успокоилась.

Они вошли в дом. В прихожей бабушки не было. Броня стала накрывать на стол. Он открыл бутылку «Шампанского».

– Ба у нас непьющая, и нам больше достанется. Но, если ты хочешь, я приведу ее.

Он не очень хотел, и они остались вдвоем. Он разлил вино в большой и маленький стаканы – они были желтые, хотя Броня их долго мыла.

Броня светилась. Ежеминутно она вставала и прижималась к нему.

– А утром ба уйдет в церковь, и мы будем совсем одни в доме. Нам будет еще лучше, вот увидишь, милый. Я постараюсь, чтобы тебе было очень хорошо. Ты не пожалеешь, что поехал со мной. А для меня этот день будет самым лучшим в моей жизни. Тебе ведь хорошо? Скажи, хорошо?

– Хорошо, – согласился он. – Бабушка одна здесь живет?

– Одна. Поэтому я и приезжаю к ней каждую субботу.

– Не хотел бы я дожить до такой старости.

– Зато в молодости она пожила, как хотела.

У деда на Арбате был свой магазин и двухэтажный дом. Он и сейчас еще стоит, ба мне показывала. После революции дед еще лет десять продержался, потом его все-таки сослали в Сибирь, но он успел купить ба этот дом. И денег, наверное, оставил, но сейчас у ба ничего нет, и она живет на мою зарплату. Поэтому я работаю на бетонном заводе, вожу песок, ужас, как тяжело, зато платят хорошо. Но не надо сейчас говорить об этом. Давай выпьем всю бутылку. Я хочу сегодня напиться. Ты не возражаешь, милый? За то, чтобы в новом году сбылись все наши желания.

Они быстро разделались с вином и опьянели. Он начал ремонтировать репродуктор, молчавший, по словам Брони, с тех пор, как она себя помнит. Она стала помогать, вернее, мешать. Неожиданно, к их восторгу, приемник заговорил. От него Андрей хотел перейти на утюг, но Броня отняла его, и они стали целоваться. Она сразу притихла, а у нег застучало в висках и закружилась голова.

– Милый, потерпи.