Хвост фюрера. Криминальный роман

Дом в порядке содержит, за садом смотрит, ну и конечно сиська под боком всегда есть, а для меня это немаловажно. Зачем мне тратится на разных шалашовок? – лавэ и так катастрофически не хватает.

– Практичный я смотрю, ты человек, – влез в разговор Феликс, – я тоже в молодости был таким, только мне эта практичность дорого обошлась. Пришлось держать мощный удар от ментов на протяжении шести лет.

– Мне это не грозит, – прекратил смеяться Финн, сделав при этом каменное лицо. – Я твёрдо решил завязать с криминалом.

Мне сейчас моя жизнь нравится! Обижаться не на что!

– Ты же только сейчас плакал, что, денег катастрофически не хватает, – зацепил его за слова Феликс. – А без них не может быть хорошей жизни, я в этом твёрдо убеждён! У меня дома и хозяйство своё и в семье все работают, но, однако не живу в роскоши, как твой брат. А жить хочется всем хорошо!

Финн ехал стремительно на большой скорости, разгоняя лужи по сторонам, фырча что – то себе под нос.

Было такое впечатление, что он совсем не смотрит на дорогу.

– Смотри светофор впереди, – предупредил Глеб Финна.

Финн сбавил скорость и улыбнулся:

– Я по этой дороге езжу, бывает по несколько раз в день, – с небольшим бахвальством заявил киномеханик. – Без глаз могу проехать в любом узком месте, не только по проспекту. А тебе Феликс отвечу на твою поддёвку так: – У меня подспорье есть хорошее, – это мой дом! Он мне приличные доходы даёт. А брату моему ты не особо завидуй? – с полуулыбкой бросил Финн, – этой роскошью он практически не пользуется.

Вся жизнь на море, а у моряков жизнь рисковая. Не редко бывает так, что корабли в плавание отправляются под бравый марш, а с рейса не возвращаются. Разбушевавшаяся пучина очень много кораблей утянула на дно морское. Так, что и его Посейдон может в своих водах в любое время убаюкать. Поэтому он и холостой до сих пор. Море любит, – больше, чем женщин!

После этих слов в машине установилось молчание.

Они ехали по улицам вечерней освещённой огнями Риги. Финн их специально вёз, по красивейшим местам, чтобы гости смогли полюбоваться неповторимой красотой его родного города.

– Вот вы скажите мне, можно менять такое великолепие на козлоногие вышки с колючей проволокой и блуждающими прожекторами по всей зоне? – нарушил молчание Финн.

– Каждому своё, – ответил Глеб. – Так было написано на воротах Бухенвальда.