Хвост фюрера. Криминальный роман

Возможно, висит в каком – то музее, а может пылиться в запаснике.

– Я держал в руках большие книги по искусству, но в этом творчестве полный ноль, – выдавил из себя Глеб, – я сказал, впечатляет красота вашей мамы.

– Ах, вот вы о чём, – прощебетала она. – Спасибо! – мама не в пример мне, была действительно красивой женщиной. Папа прятал её всегда от всех, и ни на какие светские встречи не выводил. Он ревновал её и считал своей собственностью. Мама ощущала себя полностью свободной, только когда папа находился в длительных командировках.

Даже в тяжёлые годы войны, она дышала свободно. Мы почти всю войну прожили в городе Горьком. Я в госпитале работала одно время, потом в сорок третьем попросилась на фронт. Всё лето была можно сказать участницей военных действий и исторические события Курского сражения, тоже не обошли меня. А ведь мне тогда было всего семнадцать лет. Затем получила ранение, и я вернулась назад в Горький. После госпиталя, работала у брата моего папы в одной секретной конторе, переводчицей. Привёз нас папа в Ригу только в середине сорок шестого года, а сам исчез ещё на год.

У Глеба после её слов приятно щёлкнуло сердце:

«Почти землячка…» – подумал он.

– После войны он уже не прятал маму, – продолжала она, – а наоборот водил её повсюду и гордился, что у него такая красивая жена. Он понял, что мама за время войны свыклась со статусом свободной женщины.

– Зачем? – вопросительно посмотрел на Наталью Глеб.

– Что зачем? – переспросила она.

– Зачем вы принижаете свои достоинства?! – обдал он её уже ласковым взглядом, – вы очень красивая и притягательная женщина и возможно ваш портрет не пылится, а давно висит в каком-нибудь знаменитом музее мира?!

– Ну что вы Глеб, – засмущалась она.

 – Я больше похожа на папу, а не на маму. От неё я только характер унаследовала. Ведь практически мы с ней никогда не разлучались. Разве только что, те три месяца, когда я на фронте была.

Она посмотрела на его протез и, приложив руки к своим щекам, воскликнула:

– Простите, я вас совсем заговорила?

И она, взяв его за локоть, усадила в кожаное кресло около журнального столика, всучив ему в руки семейный альбом.

– Поскучайте пока без меня, – сказала она и ушла на кухню, развевая своим звёздным халатом.

Он открыл перед собой толстый альбом. На первой странице закреплённая специальными уголками была вставлена пожелтевшая от времени семейная фотография. На него смотрел мужчина в военной форме чекиста и миловидная женщина в шляпке.