Дама из Амстердама

Следователь: Как вы расстались?

Киреев: Я сказал, что хочу видеть ее чаще и что было бы неплохо, если бы она бросила работу… Понимаете, я собирался предложить ей быть как бы моей второй женой, я в состоянии содержать еще одну женщину.

Следователь: Но вы так и не успели предложить ей это?

Киреев: Если бы я знал, что больше не увижу ее… Поймите, она мне больше чем нравилась, я любил ее, она была очень нежной женщиной.

Следователь: Вы не ревновали Музрукову к ее шефу?

Киреев: А разве были основания? Я ничего не знал о той фирме, где она работала, за исключением того, что ей там платили очень мало.

Она была не то бухгалтером, не то кассиром. Мы вообще никогда не беседовали с ней о работе, у нас не было времени на подобные разговоры…

Следователь: Понятно. Вы сами подвезли ее на машине?

Киреев: Да, разумеется. Я всегда подвозил ее, думаю, что именно этот факт и помог вам так быстро найти меня… Кто-то, вероятно, запомнил номер моей машины.

Следователь: Вы не вышли из машины, чтобы проводить ее до самой двери?

Киреев: Нет, я теперь страшно жалею об этом.

Сколько раз видел в кино, что мужчина провожает женщину до двери и спокойно возвращается к себе домой, а на нее нападают… Но то в кино… Боже, мне не верится, что Оксаночки больше нет…

Следователь: Валентин Александрович, вы не припомните, что было у нее в руках, когда она вышла из машины?

Киреев: Конечно, помню. У нее была довольно-таки объемистая красная сумка, в которой находилась простыня… Не удивляйтесь, существуют женщины, которые не могут спать на чужих простынях… Оксана была из таких.

Следователь: Вы сказали, что сняли для ваших встреч квартиру… Это довольно дорогое удовольствие… Почему вы не могли встречаться у Музруковой дома, ведь она жила одна?

Киреев: Ее дом далеко от моей работы, и я бы не успевал… Та квартира, которую я снял, находится в очень удобном месте – между моей работой и ее… Мы могли встречаться там днем.

Она говорила, что едет в банк, и у меня есть возможность отлучаться…

Следователь: Кроме сумки с простыней, у нее больше ничего не было?

Киреев: Постойте… Я ошибся. Простыня находилась не в сумке, а в пакете. Это поначалу она была в сумке, а затем грязную простыню она убрала в маленький пакет, потом в большой, тоже красный. В сумку же свою она положила кошелек, я дал ей немного денег, еще там были такая маленькая сумочка с косметикой и… колготки.