Возврат зла. Остросюжетная библиотека

– Продолжать дальше? – а то у меня здесь ещё интересней бумаги имеются.

Ходжа сидел, молча обдумывая ситуацию. Никак не думал он, что так резко обернётся всё против него. В душе он негодовал, не на себя, а на Людмилу Ивановну. Он понимал, что кроме неё никто его так неожиданно подставить не мог. На него вдруг нахлынуло чувство гнева, и он с кресла бросился на неё.

– Дура, – заорал он, замахнувшись на неё рукой, которая сжимала в руках авторучку.

Спокойно стоявший прапорщик успел перехватить его руку, заломил её и быстро щёлкнул браслетами.

– Отведите его в машину, – дал команду прапорщику Жидков, – а Людмила Ивановна сейчас заявление напишет, и мы оформим его на 15 суток. А потом дело передадим в ОБЭП, пускай они вместе с налоговиками проверят этот сомнительный клуб с романтическим названием и «чёрными конвертами».

Прапорщик загнул в дугу Ходжу, вывел из кабинета, и только эхом пронеслось по всему залу «Людка ничего не пиши»

В кабинете воцарилась тишина, будто кто – то оборвал песню. Первым нарушил молчание Жидков:

– Ну, вы господа спортсмены учудили у себя революцию! – и вопросительно посмотрев на Людмилу Ивановну, спросил:

– Заявление писать будем?

Она отрицательно покачала головой и, опомнившись, заявила:

– Лучше будет, если вы его у себя на семьдесят шесть часов в клетке подержите.

Пускай не строит из себя интеллигента.

– Всё ясно! – встал Жидков со стула, – воля ваша! – и, протянув руку Винту, многозначительно заявил:

– А вам бы не мешало сейчас перейти через дорогу и купить Людмиле Ивановне большую шоколадку.

Это она мне глаза открыла на нелепую бухгалтерию Ходжи. Так и быть я его закрою до утра, – пообещал он.

– Не получится, – возразил Сергей Сергеевич, – он сейчас воспользуется правом телефонного звонка. Свяжется со своим родственником Кустовым и тот его освободит.

– Без моего ведома Ходжу никто не отпустит, а уж я постараюсь, чтобы этого права его лишили. А если он начнёт кочевряжиться, то пятнадцать суток я ему всеми правдами и неправдами устрою.

И коль у него такой важный мандарин в родстве, вам бы Людмила Ивановна я посоветовал написать заявление. Не обессудьте, но ситуация того требует. Ходу я ему, конечно, не дам, но оно может быть для меня громоотводом, от чиновника любого ранга.

– Пиши, – посмотрел Винт на Шабанову, – если уж влезла в это болото, то будь последовательной, и благоразумной, как дева Мария.

Людмила Ивановна взяла чистый лист бумаги, и под диктовку опера написала заявление.