Берег призрачной мечты

Высоцкого) – Александр Галич, Юрий Визбор, и – пожалуй, в наибольшей степени – Александр Башлачёв, памяти которого Кирилл написал целый триптих.

Перечислить всех поэтов, чьё творчество Кирилл Прохоров знал, любил и ценил, на чьих стихах постигал науку и искусство стихосложения – задача невозможная. Могу назвать имена Сергея Есенина, Александра Блока, Николая Гумилёва, Георгия Иванова, Иннокентия Анненского, Осипа Мандельштама.

К последнему он испытывал огромный пиетет. Стихотворение Мандельштама «Истончается тонкий тлен…» Кирилл положил на музыку и любил исполнять, вместе с песнями на свои стихи.

Никогда не забуду, как во время нашей с ним поездки в Воронеж (с которым были связаны судьбы многих русских поэтов) мы нашли дом и квартиру, в которой во время ссылки жил Мандельштам, и как Кирилл стоял и как будто ждал, что Осип Эмильевич выйдет ему навстречу. Но Кирилл – «промахнулся немножечко»…

В стихах и песнях Кирилла вообще нет никакого лицемерия. В отличие от тех, которые пытаются рифмовать мудрёные строки о душе и о вере, а в жизни являются людьми злобными, нецензурно бранящимися и ненавидящими почти всех вокруг; или в отличие от тех, кто пишет красивые с виду слова, но имеет камень за душой – Кирилл в жизни был таким же, каким мы видим его в стихах: наивным, добрым, ранимым, любящим, иногда вспыльчивым, но всегда отходчивым.

Несмотря на то, что ему довелось поработать слесарем и служить в армии – услышать нецензурную брань в чей-либо адрес от него было невозможно. Он даже избегал участия в дружеском подтрунивании над кем бы то ни было. Известный шахматный журналист, писатель и переводчик Валерий Мурахвери (мы в детстве его звали «дядя Валера») в некрологе написал о Кирилле так: «…Он был […] замечательным парнем, напрочь лишённым пошлости и цинизма».

Слова В. И. Мурахвери словно перекликаются с теми, которые мне довелось услышать из уст выдающего русского композитора Б.А.Чайковского, музыку которого Кирилл очень любил (брат был ценителем классической музыки, и глядя на него, я тоже стал к ней тянуться).

С Борисом Александровичем меня и Кирилла познакомили С. Прокудин и П. Климов, учившиеся в РАМ им. Гнесиных. Нам довелось бывать у выдающегося композитора дома, и в один из вечеров Пётр и Кирилл пришли с гитарами, исполняли свои песни и стихи, послушав которые, Борис Александрович (очень скупой на похвалы) сказал, что он не услышал ни одного неискреннего слова. Такая оценка очень окрылила Кирилла.