Я иду по ковру

– А общая атмосфера как?

– Замечательная атмосфера!

Сашка слила в раковину воду из-под картошки:

– Иди руки мой, все готово.

И тут погас свет. Пока Александра искала свечку, я отправился на лестницу выяснять, не позвонил ли уже кто из соседей электрикам. Глупо, конечно, ностальгировать по былой душевности коммуналок, но и отрицать нынешнюю разобщенность, когда не знаешь жильца за стенкой, тоже нельзя. Периодические отключения света в этом смысле даже полезны. Мужики, почти одновременно выползшие на площадку, сидели на корточках и уютно мигали при затяжках алыми огоньками сигарет.

Баба Феша в очках и с длинными волосами сильно походила на призрак Джона Леннона. Сожженными голосовыми связками она скрипела, что при Сталине министра энергетики завтра же сослали бы на Соловки.

– Много ты Сталина помнишь! – хмыкнул ветеран из 14-ой квартиры, надевающий в День Победы полную грудь наград и посидевший свое при кремлёвском горце.

– Как же не помню?! – обиделась баба Феша. – Я уж при ём на почте работала.

Порядок был.

– Понеслась душа в рай, – вполголоса пробормотал вообще чужой, с какого-то другого этажа жилец, непонятно как затесавшийся в наше вынужденное братство.

– Был порядок, – твердо повторила баба Феша. – На работу не опаздывали. Нас пять в отделе было, и все в семь утра как штык. Потом, когда Геня при Хрущеве ушла, на ее место халду поставили – она одна и опаздывать начала. Степаниду Николавну на пенсию проводили – две опаздывающих стало. А уж при Горбачеве одна я из старых осталась, одна и приходила вовремя.

– Вот бы вернуть всё, а? – поддел сосед из 14-ой.

– И хорошо бы жили, – встала в позу баба Феша.

– Да будет свет! – прокомментировал внезапное озарение «пришлый» мужик. Все нехотя стали разбредаться по квартирам. При свете я заметил на стене около счетчика совсем свежую надпись: «Если ты не педик, нарисуй велосипедик». И много-много неказистых велосипедиков вокруг.

Утром я поехал в школу и наплёл про безвременно парализованного родственника на другом конце страны.

Долго сокрушался, что кроме меня ему никто стакана воды не подаст и принял от вчерашних сослуживцев положенную в подобных случаях толику соболезнований. А что делать, если по иным причинам за считанные до конца учебного года дни учителям заявления не подписывают? Директриса смотрела на меня так, словно я бросаю жену на девятом месяце, но, скрепя сердце, смирилась, и на «НГТВ» к началу рабочего дня я успел тютелька в тютельку.