Я иду по ковру

 – Когда ты шла за меня, то разве не знала, что государство у нас не осыпает учителей золотом?!

– Знала. Но ты можешь поискать другую работу.

– Как я раньше не догадался! Только где меня ждут с моим учительским дипломом?

Зажмурившись, Сашка примирительно вытянула перед собой руки. Я выхлебал чай, обиженно буркнул «спасибо» и пошел звонить своему популярному однокурснику.

– Что нужно от простых учителей телезвёздам? – светски поинтересовался я, сразу узнав Линчевского по голосу.

Оказалось, Женькина телевизионная начальница уволила за профнепригодность одну из своих подчиненных.

Корреспондентка, время от времени допускающая ляпы в эфире, давно висела, что называется, на волоске. Дело решил вчерашний выпуск «Новостей»: нерадивая журналистка пообещала народу температуру воздуха «от минус восемнадцати до плюс двадцати градусов по Цельсию». Может, «шахиня» сама и не заметила бы, но потрясенные климатическим феноменом зрители с утра звонили на канал, страшно веселились и беспокоились, не предвещает ли такой температурный скачок нового ледникового периода. Невольное соавторство с Гидрометом повлекло за собой заявление «по собственному». Разумеется, успокоил Женька, увольнение рассеянной дурочки – пустяк, не совпади оно с его собственным переходом на новое место.

– Что вдруг? – огорчился я.

– Рыба ищет, где глубже, – подпустил туману бывший однокурсник. – Короче, получилась дыра. «Шахиня» озадачилась, где толкового журналиста найти, я вспомнил о тебе. Говорю, парень хоть и не журналист, зато толковый.

Я польщенно хмыкнул:

– Мы вот только с Сашкой про новую работу говорили.

– Значит, подруливай завтра прямо с утра, – подвел черту Женька.

– С ума сошел: у меня уроки утром – конец года, – спохватился я. – И почему вдруг на телевидение стали учителей рекрутировать? У вас же там все места блатные.

– Это в твоей школе так думают?

– Ладно, не обижайся. Я просто побаиваюсь, – сознался я. – У меня ни образования специального, ничего…

– Образования у нас, если помнишь, одинаковые, – напомнил Линчевский, – а попытка – не пытка, правда, товарищ Берия? В общем, начальницу зовут Ванда Поликарповна Москвина.

Бери ручку, адрес пиши.

Стараясь не выказывать волнения, я вернулся на кухню.

– Что, барсик, накаркал? Женька говорит, им человек нужен, хотят на меня посмотреть.

Подруга дней моих суровых медленно развернулась от раковины, сузила серые глазищи:

– Забожись!

– Век воли не видать.