Плата за свободу

Обоих задержали и доставили в дежурную часть Кировского районного управления полиции. Через полчаса задержанных, естественно, выпустили, но по начальству доложили о происшествии.

– Вот стервец, а!? – проворчал генерал по адресу виновника и отодвинул рапорт в сторону, не желая в данный момент принимать решение. Сгоряча, как он считает, такие решения не принимаются; тут нужен холодный рассудок. – Утро вечера мудренее…

Краснов взялся за другую бумагу, лежавшую сверху, но в это время отворилась дверь, и вошел генерал Чайковский.

– Извините, Николай Ильич, что не сразу…

Хозяин кабинета не дал ему договорить.

– Присаживайся! – сказал Краснов и показал рукой на один из стоявших возле стола мягких стульев. – Ничего, Павел Павлович, не к спеху, – он с видимой радостью захлопнул папку с бумагами и отодвинул на край стола. – Понимаешь, решил потолковать по одному чрезвычайно неприятному для всех нас дельцу… Обсудить… Можно сказать, устроить мини-мини военный совет.

Чайковский встревожился:

– Еще одна неприятность? Сегодня?

Краснов усмехнулся.

– Еще какая, причем, бородатенькая.

– А именно?

Краснов не стал отвечать на заданный вопрос своего заместителя, а вместо этого сам спросил:

– Помнишь, как с тобой в паре раскручивали одно дельце, а?.. Сколько с той поры воды утекло?.. Были молодцами, а сейчас… Седина, как говорится, в бороду – у обоих.

– Потерей памяти не страдаю, – ответил Чайковский, не понимая, с чего хозяина кабинета вдруг потянуло в сторону ностальгии.

– Это сколько же прошло?

– Двадцать четыре года, – тут же ответил Чайковский.

– Как молоды мы были… – ужасно фальшивя, пропел Краснов. – Согласись, тогда с тобой славненько поработали. И оба схлопотали первые свои поощрения по службе.

– Не смею спорить, – осторожно произнес Чайковский, понимая, что заход шефа издалека – совсем не к добру.

Краснов с прищуром посмотрел на собеседника и откинулся на спинку кресла.

– Судьба, видно, что через столько лет мы опять в паре.

– Как вы, Николай Ильич, но я искренне рад этому. У нас ходили слухи, что назначат… Я и фамилию не хочу называть… Слава Богу, что…

– Знаю-знаю, Павел Павлович! Но, признайся, Павел Павлович, в главном управлении далеко не все были в восторге и от моего назначения, не так ли?

– Про других ничего не знаю, но что касается меня, то я отнесся спокойно, ровно, не проявив ни восторга, ни уныния или тревоги.

– Спасибо за откровенность.