Плата за свободу

– Значит, так. На зимней рыбалке все надо делать быстро. Хоп – и нету. На одном дыхании. Понял? Ну, давай. За Новый год! Не тяни, – он поставил бутылку с остатками жидкости во внутренний карман, взял бутерброд с салом, откусил изрядную долю и стал аппетитно пережевывать. Заметив, что его напарник все еще не решается выпить, воскликнул. – Остывает же! Ну! Взяли!

Чайковский последовал его примеру.

– Тебе какой – с салом или ветчиной?

Чайковский, переводя дыхание, отрицательно замотал головой.

– Понял: с ветчиной. На, заешь.

– А, черт побери, и в самом деле хорошо-то как! – произнес Чайковский и крякнул. – Никогда бы не подумал, что водка может так легко проскочить.

– А я тебе что говорил? Прием для сугреву на зимней рыбалке – штука классная. Да ты закусывай, – Фомин вновь потянулся к внутреннему карману полушубка.

Это его красноречивое движение Чайковский понял однозначно.

– Может, хватит, а?

– Никак нет, господин генерал.

За Новый год рванули, а за саму рыбалку нет. Нельзя останавливаться на полпути. Плохая примета. Не повезет. Клёва не будет, – он вновь до краёв наполнил стакашки. – За удачную рыбалку! За нас! За наших близких и друзей! За то, чтобы все у нас было хорошо.

– И за твоих детей и супругу! – добавил Чайковский и выпил первым.

Фомина уговаривать не пришлось. Он даже порозовел от того, что друг вспомнил самое дорогое и самое обожаемое в его жизни – жену и детей.

– Прости за сентиментальность, Паша, но я не представляю своей жизни без них.

– Тут тебе крупно повезло.

– Согласен, друг. Знаешь, коль речь зашла на эту тему, как у тебя на личном фронте? Извини, что вторгаюсь, но…

– Думаю, что все в порядке.

– Думаешь или в действительности?

– Не знаю… Сомнения раздирают.

– И что же служит поводом? Её стервозный характер?

– Нет, но… Тут вот какая штука.

Сам знаешь, женился очень поздно. Впору внуков нянчить, а я… Татьяна – молода, красива, а я кто? Старый трухлявый пень – не больше.

– Она, что, так говорит?

– Какая женщина скажет открыто? Сам понимаю и вижу разницу в возрасте. Поэтому комплексую. Мне все время кажется, что я ее не удовлетворяю. Ну… В смысле, как мужчина.

– Не занимайся ерундистикой. Ты еще мужчина – о-го-го! Пятьдесят три для мужчины – не возраст.