Алхимик. Повести и рассказы

На пути к стойке он громко попросил знакомого бармена угостить жаждущих «холодненьким», что задело самолюбие «качков», которым, по-видимому, было сообщено, что пора-пора им очистить помещение… Один из них, не желая, очевидно, уступать инициативу, запальчиво рявкнул:

– Нельзя ли заткнуть хлебало, а?! – На что Славик не удостоил его ответом, лишь справился у бармена:

– Что за рвань?

После чего не замедлила последовать разборка. Василий принял на себя второго качка. Сцепившись, они влетели в подсобку, где нападавший выхватил нож и несколько раз дотянулся-таки, надрезал на груди и предплечье Василия кожу.

Озлясь, Василий пустил в ход подвернувшиеся ящики с пивом и поверг противника в глубокое забвение. Затем было разбирательство в соседнем отделении милиции, откуда Василий, попрощавшись с братом и свидетелями («мочалками») поехал домой. Славик просил остаться, но, поцарапанный и смазанный йодом, Василий утратил интерес к развлечениям. Он вдруг чётко осознал, что ему хочется домой, и хочется и пора. «Пора, мой друг, пора…» На вокзале, куда он завернул «поправить мозги», он взял запечатанный пластмассовый стаканчик водки и присел за столик тут же рядом у киоска. Напротив восседал неопределенного возраста мужик с наколками на кистях рук и перебирал в пальцах игральные карты. Подмигнул:

– Не закусываешь, что ли? – и подвинул Василию по столику хвост воблы. – Пожуй.

– Не, на пиво потянет, на холодненькое, а я уже сыт. Мне, наоборот, надо взбодриться.

– Упал? Поцарапался, вижу.

– Угу, арматуры повсюду навтыкали, не пройти – не проползти.

Мужик, не разжимая губ, коротко хохотнул утробой и, пепельными пошевелив бровями, предложил:

– Перебросимся?

Василий отрицательно мотнул головой, снял со стаканчика плёночную крышку и, потянув носом воздух, залпом выпил, скомкал стаканчик и понюхал костяшки кулака.

– Ну так чё? – Мужик постучал рёбрами карт по ладони.

– На что? – Василий отбросил скомканный стаканчик. Мужик начинал ему надоедать.

– А на что хошь. Хошь – на корову, хошь – на рога от неё.

– Интересное предложение. Во сколько та корова оценивается?

– Н-ну… в тысчёнку для разгону, не слабо?

– Сдавай.

Василий не обнаружил в кармане своих карт: видать, выронил в давешней разборке.

Когда на кону собралось тысяч двести, мужик неуклюже передёрнул, но, не сморгнув, сказал твёрдо.

– Плати. Мне пора.

Василий продолжительно и тяжело поглядел в его тусклые глаза:

– Ты полегче бы на поворотах, кореш. Тоже мне мастер.