Алхимик. Повести и рассказы

 – Надо всё по… продумать всё надо…» Но кто-то ехидный сбивает: дескать, думай – не думай, умней не станешь…

Предпоследний романтик

…«Что такое?!»

Некоторое время Виктор Палыч пытается сообразить, где он и что с ним. Состояние необычное, интригующе-пугающее – тугой спелёнутости, то есть физической беспомощности и психической подавленности, даже оглушённости. Наконец, как будто пузырь на поверхность воды, выпрыгнула догадка: он попал в беду, вследствие которой и находился до последней минуты без чувств.

Но что же произошло? Господи, что?! С трудом и опаской поворачивает он голову – в секторе обзора лишь мутное подскамеечное пространство. Освоив и привыкнув к увиденному («Это даже интересно, чёрт возьми!»), пробует приподняться. Не получилось. Лихорадочно соображает: как быть? Рассчитывать на чьё-то вмешательство, по-видимому, не приходится. Превозмогая боль, ослепляющей вспышкой полыхнувшей в голове, поворачивается с живота на бок, затем, кое-как опершись на руки, садится. Терпеливо – а точнее, с покорностью калеки – дожидается, пока вернётся зрение. И эти несколько секунд – что тебе вечность при падении с высокого речного обрыва – повезёт, не повезёт, на глубину или на камни?!.

Первое, что различил после этого – рысьи глаза на сером напряжённом лице наклонившегося к нему парня. Доверившись обострённой интуиции, он выдержал этот стылый, изучающий взгляд и попросил:

– Поддержи-ка. – И не узнал своего голоса.

Парень взял под локоть, помог перебраться с пола на скамью. И опять пришлось перетерпеть резкую боль в груди и ногах, подавить тошноту.

– Лихо тебя отделали.

– А кто?

– Почём я знаю. Я зашёл, в вагоне уже никого… – и воровато оглянулся. – Скоро конечная. Идти сможешь?

Виктор Палыч попробовал встать, однако, охнув, рухнул на скамью. Теперь он опасался взглянуть парню в глаза, по-прежнему чувствуя исходящую от него опасность.

– Ты не поможешь мне?

– Насчёт чего?

– Ну… домой добраться.

– А деньги у тебя есть?

Виктор Палыч ощупал карманы.

– Были вообще-то…

Парень скептически усмехнулся, откинулся на спинку сиденья:

– А дома?

Делая вид, что припоминает, Виктор Палыч на самом деле прикидывал, стоит ли довериться этому типу, чем-то похожему на стервятника, прилетевшего на мертвечину. Но что делать?

– Есть… есть, конечно.

– Ну что ж.

Выходя из вагона, столкнулись с милицейским патрулём. И Виктор Палыч потерял сознание.

Характерный, застарелый запах: не то хлев, не то гальюн.