Алхимик. Повести и рассказы

У своего дома он притормозил, отдышался: «О, язви мя! Кажется, добрался, – ему, и правда, ещё не верилось. – Нет, так не бывает, одна глупость на другую чтоб наезжала без передыху…»

Однако и тут его поджидала новая преграда, но Вэвэ уже примирился к превратностям и был терпелив.

Мужик распростёр объятия на входе:

– Не пущу!

– Почему?

– Выпьешь со мной – гуляй дальше! – и вытянул из кармана бутылку.

– Наливай.

Жена открыла дверь и молчком ушла в комнату. Из другой комнаты с укором глядела дочь.

Ну, спросите вы хоть, взмолился мысленно Вэвэ, что со мной приключилось, не совсем же я подлая тварь! Но жена, симпатичная, в общем, и бойкая бабёнка, полностью уверенная, должно быть, в своей правоте, вышла лишь минут через десять на кухню, где Вэвэ притулился и украдкой допивал снесённые после праздника фужеры, и процедила сухо и как-то очень уж нейтрально:

– Опять?

– Что опять?!

– Опять, спрашиваю?

– Ничего не опять, ничего не опять! – взвился Вэвэ. – Что вы все на меня ополчились?!

Она криво усмехнулась, плавно повернулась, прошла в коридор, брезгливо обшарила карманы его грязного полупальто, нашла ключи от квартиры.

– Давай выметайся. – Без всяких эмоций.

Вэвэ похолодел. Что-то в нём вскрикнуло: нет-нет! Это уж слишком!.. Он даже чуть не повалился на колени. Но затем такая лютая ненависть охватила его, что он даже перепугался за себя и потому пригнулся и схватился за голову. Подождав, пока ярость схлынет, он выпрямился:

– Щас! Щас уйду.

Ещё минуту посижу…

Он ждал, что она вернётся на кухню, ждал, покуда не понял – не дождёсси. А он так мечтал рассказать в красках, со смехом и юмором, свою нелепую одиссею… И это нежелание выслушать поразило его и обидело больше, чем он мог себе вообразить. Дрожащими руками натянул он полупальто, нахлобучил шапку, потоптался у порога в надежде, что хотя бы дочь выглянет из своей комнаты… И вышел на лестничную площадку.

Он знал за собой эту привычку: поплакать с похмелья, справедливо полагая, что слёзы выводят шлаки из организма…

Бао—бабы

Внутреннюю раздёрганность, суетливость и даже слабость Вадим Палыч почувствовал ещё на работе, когда стали перетаскивать мебель из их кабинета в библиотеку (ремонт – а он почему-то всегда не кстати).

Вадим Палыч вспотел, пиджак хотел сбросить, но спохватился – замедлил движения, стал ловить температурный баланс: и подсохнуть чтоб и не покрыться испариной снова.