Алхимик. Повести и рассказы

Вот и Верунчик твой… соблазнилась. Как она ещё на телевидение тебя не вытащила – в какейное-нибудь шоу, наподобие «Семейное лоно». Ну всё, ладно, не горюй, переболеешь. Помнишь мой афоризм: «Привязанность разрушается долгим отсутствием присутствия». Классика! Почему не слышно аплодисментов?

– Ты считаешь? – Вадим Палыч тоже начинает уже победно посматривать на окружающий его забулдыжный ландшафт пивной. И Веня, круглолицый и плюгавый мужик, улыбается, что тебе психотерапевт за хорошие деньги…

– Ну ладно, – и Вадим Палыч ковыряет мизинцем в ухе.

– А где наша не пропадала!

С неделю, примерно, Вадим Палыч приходил в чувство, наслаждался прежним благополучием и благоденствием: мать и Гертруда разговаривали с ним сладкими голосами, точно с тяжелобольным, отчего ему постоянно хотелось зевнуть, – пока…

Пока не позвонила Верунчик.

– Не понял, – удивился Вадим Палыч.

– А чего не понять? Я просто испугалась.

– Чего?

– Что Сергей тебя покалечит.

– И что изменилось теперь?

– Я объяснилась с ним… сама. Надо встретиться.

«Ну и когда ты говоришь правду и когда врёшь?» – подумал Вадим Палыч.

Но что же теперь ему делать?

Увы, мы также не знаем.

Так что придётся опять подождать. Пока действительность не преобразуется в историю…

Фокус

Едва Семён Данилыч, положительной наружности, спокойный, рассудительный мужчина сорока двух лет, кандидат наук, кстати, переступил сегодня вечером порог своей квартиры, его жена – не в пример мужу, решительная, категоричная и по-своему интересная особа, – выйдя навстречу, молча, то есть без всякого предуведомления, запустила ему в лицо неким пластмассовым предметом.

– Т-ты ч-что, Тась, офонарела?!! – явно употребив чужеродный для себя глагол – очевидно, вследствие крайнего удивления. Но Тася, женщина, ко всему прочему, гордая, ответом его не удостоила, лишь тихим ненавидящим голосом процедила:

– Чтоб тебе всё, паскудник, оторвали между ног! – И удалилась в комнату, захлопнув за собой дверь.