Девять жизней Греты. Смерть отключает телефон (сборник)

Еще были носки, черные, с белым узором, ручной вязки. Вполне вероятно, что эти носки принадлежали убитой Сабине. Но ей-то они теперь точно не понадобятся! Ноги застыли так, что мне было уже не до сомнений. Я надела их.

Что же мне делать теперь? Появиться перед глазами вдовца и с невинным видом попросить таблетку саридона? Как можно?!

Но и оставаться дольше в спальне, не понимая, какие планы у хозяина дома, я тоже больше не могла.

Я приблизилась к двери. Подслушать, о чем разговаривают где-то далеко, вероятно в гостиной, Николай со своей свояченицей, оказалось невозможно.

Я приоткрыла дверь, выскользнула в коридор и, тихо ступая ногами в толстых носках, приблизилась к двери, ведущей в гостиную. Так и есть! В щелочку я увидела сидевшего в кресле Николая и устроившуюся на кожаном диване Розалию. Они оба курили и тихо разговаривали.

– Можно? – Я робко вошла в комнату.

Николай посмотрел на меня и отвернулся. Розалия молча кивнула головой, мол, проходи.

– Что вы теперь будете со мной делать?

– Это правда – то, о чем ты рассказала? – Николай поднял голову и посмотрел на меня тяжелым, потухшим взглядом.

 – Это правда, что, когда ты увидела ее в кладовке, она была уже мертва?

Я кивнула.

– Сядь, Грета. Разговор будет долгим, – предупредила меня более мягким голосом Розалия. Мне даже показалось, что она вовсе на меня не злится. Хотя речь-то шла о ее родной сестре!

Я села в кресло, напротив Николая. Спину я держала прямо, вся была напряжена, даже плечи ныли, словно в мои суставы влили свинец.

– Если вы хотите спросить меня, не я ли убила Сабину…

– Если бы ты ее убила, то вряд ли осталась бы здесь, тебя бы давно и след простыл… К тому же отсутствует мотив для убийства, – это произнесла Розалия.

– Я задам тебе кое-какие вопросы, и ты должна на них ответить. Только уже ничего не скрывая!

– Я согласна. Тем более что я, кажется, и так обо всем рассказала.

– Сабина, моя жена, пропала три дня тому назад.

У нее была одна особенность… Даже когда мы с ней сильно ругались и она убегала из дома, хлопнув дверью, то все равно она всегда возвращалась. Так было все десять лет нашего брака. Если же ей случалось заночевать у своей сестры, Розалии, то она всегда звонила мне и сообщала об этом. Пожалуй, это была одна из лучших ее черт. В другом же отношении она была просто невыносима. Ей оскорбить какого-то человека, унизить его – ничего не стоило.