43. Роман-психотерапия

Эрвин не сделал мне ничего плохого, и, наверное, я не должен его обижать. К тому же кто знает – чем это обернётся. Не убьёт же он меня, в конце концов? На улице белый день, кругом какие-то люди, деревья растут, окна хлопают. Почему я должен думать, что Эрвин хуже всех других незнакомцев? Только потому, что он похож на бедняка? Так Албания – небогатая страна. Мне говорили.

Что же делать? Прогнать? Не знаю, что я теряю. Если я не знаю, что теряю, это ещё не значит, что я чего-то не потеряю. С другой стороны, я наверняка что-то приобрету, но будет ли это приобретённое обладать хотя бы малейшей ценностью? Неразрешимый вопрос.

Ну хорошо. Буду расценивать это как тизер к фильму. Или первый пробный глоток только что открытой бутылки вина.

Я снова собрался с духом и сказал, что у меня есть немного времени, совсем немного времени – я сделал на этом акцент – чтобы с ним поболтать. Тем более если он любит Рахманинова.

– Буду рад познакомиться, – сказал я, сам не знаю зачем.

– А я буду рад пригласить тебя в гости! – добродушно ответил он.

 – Ты и так гость, так почему не зайти в дом? Не выпить по чашке бозы?

И тут всю мою тревогу словно рукой сняло. Я понятия не имел, что такое боза, но почему-то почувствовал такое успокоение, будто в этом слове таилось заклинание. Вспомнив про гипноз, я подумал ещё – не гипноз ли? Но разве в состоянии гипноза можно думать про гипноз? У меня было полное ощущение собственного сознания, а сознание говорило, что вот так запросто идти в чужой дом не следует.

Впрочем, я и не собирался. Хотя делал это уже несколько раз.

– Спасибо за приглашение, но у меня нет сейчас желания расхаживать по гостям, я бы предпочёл провести время на улице. Побродить, посмотреть на город, на Мать Албанию или Мать Терезу, – сказал я, надеясь, что это прозвучало максимально учтиво, но на всякий случай добавил: – В такой прекрасный день.

– Почему? – искренне удивился Эрвин. – По чашке бозы выпьем, про семью тебе расскажу, про свою мать.

Ты мне про свою расскажешь. Боишься чего-то?

– Нет, не боюсь, – ответил я, чувствуя, что действительно ничего не боюсь. – Просто это для меня как-то… не традиционно.

– А, традиции, это я понимаю. Если в твоей семье так не принято – я понимаю. Традиции – это святое. Я много знаю о традициях. Я вырос с бурнеша. Мы живём по Кануну.

Первое, что я подумал, когда услышал слово «Канун», что это что-то религиозное. Может быть, даже секта.