Люба-Любовь. Потомку о моей жизни

На практике бандеровцы следовали следующей провозглашенной им директиве:

«Наша власть должна быть страшной!»

Она и была страшной, эта власть, осуществляемая сообща гитлеровцами и бандеровцами.

30 июня 1941 года, в первый же день своего вторжения во Львов, бандеровцы учинили в городе резню, завершившуюся уничтожением за три дня нескольких тысяч евреев, польской интеллигенции и советских активистов.

Очевидцы, описывающие эти зверства, были шокированы сочетанием украинского говора погромщиков и эсэсовских эмблем на их форме.

Затем уничтожение людей обрело вполне организованную форму. Массовые убийства разнообразились всякими «художествами». Вот, к примеру, свидетельство западного исследователя Александра Кормана:

В аллее старых деревьев они «украсили» ствол каждого дерева трупом убитого перед этим ребенка. Трупы прибивались к деревьям таким образом, чтобы создавалась видимость венка. Эту аллею они назвали дорогой к самостийной Украине.

Враждовавшие между собой в борьбе за верховенство различные группировки националистов («бульбовцы», бандеровцы, мельниковцы) всегда находили общий язык и взаимопонимание, когда дело касалось уничтожения евреев.

Бандера, возглавлявший наиболее влиятельную фракцию ОУН, в день резни в Львове обратился к своим сторонникам с таким призывом: «Народ! Знай! Москва, Польша, Мадьяры, Жидва – это твои враги. Уничтожай их! Ляхов, жидов, коммунистов уничтожай без милосердия!» Ему вторил Андрей Мельник, руководитель другой фракции ОУН, в таком его воззвании: «Смерть жидовским прихвостням – коммуно-большевикам».

Проводя в жизнь эти призывы, украинские националисты в своей жестокости порой превосходили немцев, которым иногда даже приходилось останавливать своих ретивых коллаборационистов. В книге И. А. Альтмана «Жертвы ненависти» приводится такой пример. В селе Туров националисты беспрепятственно вырезали всех мужчин-евреев. Но когда они захотели сжечь заживо оставшихся женщин и детей, то немцы, не выдержав, воспротивились этому.

Не прошло и трех месяцев, как западно-украинские каратели объявились в Киеве.

В романе-документе Анатолия Кузнецова «Бабий Яр» – не оговорка, когда со слов очевидцев так описывается один из моментов расстрела евреев в Бабьем Яру“: „Украинские полицаи, судя по акценту – не местные, а явно с запада Украины, грубо хватали людей, лупили, кричали.…

Кто мешкал, с того сдирали одежду силой, били ногами, кастетами, дубинками, опьяненные злобой, в каком-то садистском раже».