Два лица Пьеро

Он рассказал ей о рыжей бабище.

– Да, правда странная компания. Ты давай, чай допивай и иди ложись, разве можно вот так допоздна задерживаться на работе? Ты же теперь семейный человек, Седов, у тебя дочка есть. Манечкой зовут, не забыл?

Он обнял ее и усадил к себе на колени. Подумал, что такие богатые люди, как Залетаевы, живут все-таки в каком-то другом измерении. Все преступления, совершаемые в их среде, связаны с большими деньгами – наследством, желанием прибрать себе чужой бизнес, украсть деньги, провернуть мошеннический ход… Они словно забывают о простых радостях, о любви, о том, что можно жить просто и счастливо без миллионов.

Он поцеловал жену.

– Знаешь, эта Женя – совсем девчонка. Не похожа на жену миллионера. Да и женского в ней как будто бы мало… Если бы я не знал, что она вдова Залетаева, принял бы ее за его дочь. Что-то в ней есть такое, угловатое, мальчишеское… Нет, она не грубая, в ней нет ничего от мальчика, но она сущий ребенок.

И вот теперь – вдова.

– Пойдем спать… Хватит уже о работе.

Она не сердилась на него. Поняла, отчего он так встревожен. Ведь у них в спальне тоже стоит детская кроватка.

4

Если закрыть ладонями, как в детстве, глаза – вот он был ночной кошмар, а теперь его словно и нет! – то им четверым, Жене, Кате и Ванечке с Машей, предстояла веселая поездка за город, в деревню, расположенную в двадцати километрах от МКАДа, в ужасный и захламленный домишко с ватагой немытых детей, полупьяным мужем Семеном, густыми клубничными зарослями, молодой редиской и луком.

Во всяком случае, именно такая картинка рисовалась, когда Катя сказала, мол, айда ко мне, там уж вас точно никто не найдет. Еще она говорила что-то про пруд, где вода уже теплая, про лодку, на которой можно покататься, про уху на ужин.

После того как дом покинула недружелюбная компания официальных представителей правоохранительных органов и экспертов, от души поработавших в детской, снимая отпечатки пальцев и выковыривая пули из кроваток, Женя вздохнула с облегчением.

Дети уже проснулись, были вялыми и плакали; Вика кормила их кашей, Катя, уговорив Женю сменить обстановку и поехать к ней в деревню, деловито собирала детские вещи, укладывая их в большую дорожную сумку.