Два лица Пьеро

Еще недавно Женя прогуливалась здесь же, по бульвару, чувствуя себя свободной и полной сил. Сейчас же она едва шла, словно вместе с деньгами ушла сила из ее тела.

– Может, ты покажешь мне, где можно сдать золото?

Женя тронула себя за ухо. Сережки не было. Она бросилась обратно в кафе и, к счастью, нашла сережку на полу рядом с ножкой стола. К Мике она вернулась, плача.

– Это же серебро, – сказала Мика, глядя на сережки Жени.

– Нет, это платина с бриллиантами, – со вздохом сказала она, и, представив себе, что на вырученные деньги ей придется покупать самый дешевый билет до Москвы, она захныкала.

Это было похоже на надвигающуюся истерику. Это уже слишком. Это даже не последняя капля, это просто конец. Это смерть.

– Мика, что мне делать? – обратилась она к девушке-болгарке, совершенно чужому человеку в чужой стране, просто не найдя рядом никого другого, – У меня здесь, в Варне, важные дела. Мне нельзя возвращаться в Москву. И мне нужны деньги.

Может, ты поможешь мне найти работу?

Это было первое, что пришло в голову.

– Не знаю… Нужно подумать. Честно говоря, я и сама каждое утро выхожу из дома с целью найти работу, но пока что безрезультатно. А что ты умеешь делать?

– Ничего. Совсем ничего.

– Ну, тогда будем искать работу вместе. Пойдем.

– Куда?

– Сейчас увидишь.

И Мика уверенно свернула с бульвара налево, они оказались на узкой улочке, прошли, прячась в тени старых добротных домов, квартал и, не доходя до бело-красного нарядного многоквартирного дома, выглядевшего как респектабельный отель, свернули еще дважды налево и оказались в очень странном месте.

Это был внутренний дворик, зажатый со всех сторон солидными домами и старинными особняками, застроенный какими-то странными сооружениями из блоков, деревянных панелей, словно маленький человеческий муравейник с отдельными входами, крохотными застекленными террасками, и все это под могучими и пышными кронами огромных старинных лип.

Помимо лип, дворик захватили густые сиреневые кусты. Сирень уже давно отцвела, и теперь ржавые кисти некогда пышных соцветий портили вид блестящей рельефной листвы.

– Голову опусти, чтобы лицо не поцарапать, – сказала Мика, подныривая под такой вот куст и, поймав руку Жени, потянула ко входу в маленькую квартирку, в которую надо было еще подняться по узкой деревянной лестнице до уровня второго этажа.