Игры с минувшим. Автобиографическая повесть

Ты первый, кому я поверила, кого полюбила, и ты первый, кто обманул мои чувства. Свет во мне погас. Вспыхнет ли снова? Не знаю.

Нет, так ярко влюблённость во мне больше не вспыхивала. И «костер» её продолжал тогда гореть, но… Да нет, пробовала, пробовала подбрасывать в него «хворост», пробовала и гасить, но тогда же поняла: с костром так можно, но не с любовью. Она должна сама… И любовь моя начала постепенно таять.

Пожить бы на необитаемом острове, послушать музыку, почитать, но… Но получила вызов на сессию.

Двенадцать контрольных работ уже отослала. Зачтены. Теперь за месяц надо будет сдать тринадцать экзаменов и зачетов, так что… Держись, Галочка!

Институт открыл мне много интересного, хотя и нудные контрольные работы приходилось делать, – по политэкономии социализма, по методике работы в библиотеке, – но зато на сессии случались «неожиданные знакомства» с книгами институтской библиотеки. Правда, времени для их чтения почти не было, – зачастую даже некогда было сбегать в столовую и приходилось «сидеть» на одних батонах с чаем, – но всё же, помню: каким чудным открытием было знакомство с пародиями философа Владимира Соловьева[34 - Влади?мир Соловьёв (1853—1900) – русский религиозный мыслитель, мистик, поэт, публицист, литературный критик.

] на поэтов символистов!

На небесах горят паникадила

А снизу – тьма.

Ходила ты к нему, иль не ходила?

Скажи сама!

Но не дразни гиену подозренья,

Мышей тоски!

Не то смотри…

Дальше забыла, и поэтому беру с полки томик.

Как леопарды мщенья

Острят клыка!

И не зови сову благоразумья

Ты в эту ночь!

Ослы терпенья и слоны раздумья

Бежали прочь.

И снова то, что еще помню:

Своей судьбы родила крокодила

Ты здесь сама.

Пусть в небесах горят паникадила, —

В могиле – тьма.

Господи! Как непривычно! Ведь мы больше привыкли слушать совсем другие песни:

Утро красит нежным светом

Стены древнего Кремля.

Просыпается с рассветом

Вся советская страна…

Письмо Юрке:

«Вот я и в Ленинграде.

И уже сдала первый экзамен. Ну, почему мне здесь так томно, скучно, неприветливо? Эти серые камни, удушливый воздух и всё, все чужие! Даже брат Николай. Вчера в театре оперетты смотрела „Поцелуй Чаниты“. Полуголые женщины, слащавые улыбки, плоские, тысячу раз слышанные остроты! Люди смеялись, а я… Что может пробудить в душе эта белиберда? Мой дорогой, мой родной! Люблю тебя, скучаю, жду встречи. Твоя непутевая Галка».