Этюд в розовых тонах

Волосы на его голове встали дыбом, когда он увидел стоящую напротив него в коридоре Ренату. Она была в своей ночной рубашке и протягивала к нему руку.

– Рената? – Он даже осип от страха. – Рената?

– Виктор, это я, Наталья… Ты чего пугаешь меня? Какая еще Рената? Ты с ума, что ли, сошел?

– Извини, – он почувствовал, как ноги его ослабли. – Но ты в темноте так была похожа на Ренату. У вас рубашки похожи.

– У всех женщин рубашки похожи. Просто ты думал, наверное, о ней, вот она тебе и привиделась.

– Наверное.

– Ты что не спишь?

– А ты?

– Я первая спросила.

– Меня замучили сомнения.

Он улыбнулся, двинулся ей навстречу и чуть приобнял ее, прижал к себе.

– Давай спать, Витя… – Она мягко высвободилась из его объятий и, не оборачиваясь, пошла к себе.

А Виктор спустя полчаса заперся с телефоном в ванной комнате и позвонил в несколько городов, в том числе и в Балтийск. В его толстой и потрепанной старой записной книжке были адреса и телефоны дальних родственников, соседей и знакомых, раскиданных по стране, всех тех, кто мог бы подтвердить, что у него действительно есть сестра, Наталья Петровна Агранатова и что она на самом деле выехала из Балтийска и переехала в город, в котором он живет.

Ему понадобилось сделать всего три звонка, чтобы полностью удостовериться в этом. После продолжительного и душевного разговора с одной из своих родственниц его оставили последние сомнения в отношении его сестрицы. Значит, Наталья на самом деле близкий и преданный ему человек, который по-настоящему хочет ему добра. А он был сегодня так груб с ней!

Виктор подошел к двери комнаты, где она спала, и заглянул туда.

– Спокойной ночи, – сказал он в темноту, в душе надеясь, что сестра услышит его. – Извини.

Но ответом было лишь едва слышное тихое и мерное дыхание спящей.

11. Серое утро

Марго выкурила уже полпачки сигарет и теперь сидела посреди комнаты, тупо уставившись на стол, заставленный пустыми бутылками, и прислушивалась к тому, что происходило в соседней комнате.

Ее пленница сначала пыталась вопить с кляпом во рту, но потом, видимо, решив, что это не поможет, что ее хриплых стонов все равно никто не услышит, умолкла. Марго несколько раз заглядывала в темную комнату, которая освещалась лишь тогда, когда открывалась дверь, и сноп оранжевого света падал на бледное лицо с размазанной и запекшейся на нем кровью.