Дети Эльцинда

– Ты видела, сколько мыло-то стоит?

– Сколько?

– Ой, не может быть! Еще вчера ж было меньше на два рубля!

– Доллар-то сегодня!

– Да, при Сталине такого не было.

– Говорили мне умные люди: покупай доллары!

– Всё сионисты и масоны устроили!

– Если б щас Сталин был!

– А я не брал, дурак, на фиг они мне, говорю!

– Обычное такое мыло с триклозаном.

– Все из них, все: Чубайс, Шейнис, Мурмулис, Гайдар!

– Гайдар вроде не из них, у него дед конницей командовал в 16 лет, Голиков его фамилия, он еще Чука и Гека написал.

– Не знаю никакого Чукаигека, ты на рожу-то его посмотри, а!? Вылитый масон! А фамилию он, может, на Голикова и сменил. Они все тогда меняли, под православных косили. Зиновьев там, Каменев. А сами-то кто были, знаешь? Финкельштейны всякие и прочие Липшицы.

– Точно, Липшиц ещё!

– А эти, как их, лигархи, тьфу! Дубровский, Хавронский, Романович!

Теплый кот за пазухой, наконец, устроился, как ему хотелось, вздохнул и перестал ворочаться.

Тот Самый День в Юрятине уже клонился к закату, в то время как в далеком Московском Кремле…

Первый сон Вадима. Москва. Середина Того Самого Дня

… в это же время в самом сердце нашей Родины, в залах Московского Кремля собирался на очередное заседание Совет Семи Мудрейших. Круглый стол, посреди которого стоял золотой семисвечник-менора, постепенно окружали люди в белых накидках-талитах, с углов которых свисали плетеные кисточки-цициты. На головах присутствующих были ермолки с приклеенными к ним длинными кудрявыми пейсами.

В глубоком молчании, чинно ступая, подошли они к своим местам. Последним пришел Он – Великий Эльцинд, Верховный Предводитель и Вождь Народа.

Эльцинд молча оглядел присутствующих, взмахом пальца извлек огонь из золотой зажигалки, поджег все семь свечей в семисвечнике, стоявшем на столе, и дал знак Великим Семи садиться. Видно, что церемония эта была привычна для присутствующих, они бесстрастно откинулись на своих стульях.

Стоит заметить, что заседание Совета происходило при полностью выключенном электрическом освещении и при опущенных до пола шторах, источником света для присутствующих были только семисвечники, в изобилии расставленные по помещению. Несмотря на большое количество свечей, в зале царил полумрак, что вкупе с запахом прогорелых фитилей и легкой копотью придавало общей обстановке некоторую таинственность, если не сказать – мрачность.