Найденные во времени

– Благодарю, брат, – улыбнулся в ответ и я, расстегивая рубаху и доспех, подставил руки, лицо, шею под струю воды из кувшина, в самое время поднесенного расторопным отроком.

– А где Ольг? – фыркая от свежести воды, спросил я.

– В своей палатке отдыхает. Он всю ночь охранял. Сначала на берегу – весь лагерь, потом у костра – наши палатки. Потом опять на берегу юную служанку королевы…

Волгус и десятники дружно засмеялись.

– Если третья чреда мешает двум другим, может быть, – начал было я…

– Его третья чреда, словно мед, веселит и взбадривает.

– А что ж, он – в палатке? – я все еще не отошел от веселья.

– Придумывает, что в следующий раз спеть своей Уирко, бубнит что-то, – ответил Волгус, вызвав новую волну смеха.

– Ну-ну, – сдвинул я брови, – поменьше разговоров о них обоих, имя девушки вслух тоже не называйте… Ладно, мы знаем. А если узнает Гердерих или еще кто-нибудь?!

– Да будет так! – отчеканил Волгус, и все десятники разошлись распорядиться о сборе к отъезду.

В это время к моей палатке подскакал телохранитель Гердериха с его значком на пике и щите. Их украшала очень худая морда зубра с огненными глазами, длинной заостренной бородой и такими же рогами… «Не зубр, а козел какой-то», – в который раз подумал я. Подоспевший Ольг перевел его слова:

– Мой господин передал, чтобы ты, славянский князь, готовил своих воинов к отъезду в его замок. Вы должны следовать в тылу и с флангов, а ты с переводчиком – в свите королевы.

Этот старый воин говорил глухо и однообразно, глядя вроде бы на меня, но мимо. Все лицо его было в глубоких шрамах. Похоже, что он еще помнил войну славян с готфами… Наконец, Черный Брод остался позади. Все участники необычной охоты, за исключением королевы, королевны и королевы-вдовы, ехали, весело переговариваясь. Я поначалу перебирал в памяти вчерашний разговор с Ольгом, не умея свести концы с концами. Но, опомнившись, – мы же все-таки ратники – выбросил, с трудом, правда, его из головы.

Я долго не мог прийти в себя. Пролистал Евангелие – в который раз! И, наконец, вдруг мои глаза впились в слова: Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго.