Московские истории

Просто расслабься, очисть сознание и сконцентрируйся…

– Ну, я… – Он бросил топорик на кожаную сумку, стоявшую в углу гаража, и признался: – Я парюсь по другому поводу…

* * *

Русские очень любят кино. Нет, это не их отличительная особенность как нации – кино любят все и везде. Но русские очень любят интерпретировать кино, как бы опрокидывать его в реальную жизнь. Здесь постоянно говорят цитатами из любимых фильмов, здесь приводят в пример поведение героев того или иного сериала. И песни тут тоже становятся стопроцентными хитами, если они прозвучали в кино.

Человеку, не знающему этой особенности русского менталитета, вот как мне в первый год жизни в Москве, зачастую очень трудно понять, о чем идет речь. Например, плаваешь ты после работы в бассейне, изображаешь такой спокойный брасс а-ля «старый морж», и вдруг тебя обгоняет молодая коллега из отдела жилищного кредитования и задорно кричит:

– Это энергичный танец, Нильс!

Какой танец? При чем тут танец?!

И только вечером в ресторане ты узнаешь от друга Дмитрия, что девушка процитировала культовый для каждого русского фильм «Афоня».

Причем, рассказывая все это, голодный Дмитрий отвлекается и кричит официанту:

– Где мой бифштекс?!

И ему приносят… запеченную с каперсами дорадо. Казалось бы – а где бифштекс? Но Дмитрий объясняет, что это тоже цитата, только из другого, не менее культового русского фильма «Человек с бульвара Капуцинов», и заканчивает объяснение фразой:

– Не волнуйся, ты тоже научишься.

Все пойдет по плану: после увертюры – допросы, потом – последнее слово подсудимого, залпы, общее веселье, танцы[3 - Цитата из фильма «Тот самый Мюнхгаузен».].

И ты опять понимаешь, что ни черта не понимаешь.

Конечно, со временем я отсмотрел какой-то необходимый минимум советской и постсоветской киноклассики и начал понимать, что имеют в виду люди, когда говорят:

– А где бабуля? Я за нее!

Но по-настоящему увлекся киноцитатами я только тогда, когда в моей жизни появилась Арита.

Она любила кинематограф, я любил ее – все остальное случилось как-то само собой. И теперь уже я безошибочно мог ответить, кто пьет шампанское по утрам, комсомолец ли Шурик, где находится комок нервов и что может голова великого магистра. Мы с Аритой даже устраивали соревнования – кто дольше продержится в диалоге, состоящем из одних киноцитат. Она выигрывала чаще, чем я, но не всегда, чем я втайне гордился – все же я иностранец.