Московские истории

После планового ультразвукового обследования – русские называют его просто УЗИ, но мне это слово не нравится, уж больно напоминает название израильского пистолет-пулемета, – на котором нам показали какие-то серые пятна и полосы на экране, она совсем успокоилась и только все время рассматривала распечатанный на гладкой бумаге снимок и восторженно щебетала:

– Ни, смотри, какой он милый! Он похож на моего папу. И на тебя немножко.

Я честно пытался что-то разглядеть в этой мешанине пятен, но, как ни старался, снимок для меня в самом лучшем случае напоминал иллюстрацию к нашумевшей книге «Пятьдесят оттенков серого» – не более.

Пришлось подыгрывать.

– Конечно, милая, нос прямо точь-в-точь как у твоего отца.

Это оказалось ошибкой – Арита обиженно засопела.

– Ты что, вообще ничего не видишь?! Нос у него как раз твой, вон какой… рубильник!

Задетый за живое, я попытался на самом деле понять, что же изображено на УЗИ-снимке. И, повертев его в руках, понял, какой орган приняла за нос моя милая женушка.

– Арита, это не нос. Это…

– Молчи! – закричала она, вырывая у меня бумажный квадратик. – В тебе говорит гендерное превосходство!

– Вообще-то я имел в виду ножку, – осторожно сказал я.

– Ты просто ничего не понимаешь, – отрезала Арита, убирая снимок в специальную папочку, где лежали все медицинские документы. – Кстати, у твоего друга Жени будет девочка. Я видела Жанну на стоянке, пока ты ходил за кофе.

– Да? Ну и как, у них все нормально?

– Конечно.

Она прямо взахлеб рассказывала, как они теперь круто стали жить. Женя же ушел из той дурацкой компании жлобов, где его обирали, и сейчас все деньги идут только ему.

Судя по лексике, Арита почти дословно воспроизводила слова Жанны. А я вдруг вспомнил, что завтра третье, четверг, и у нас встреча в Женином гараже.

* * *

Я специально не стал перезванивать накануне, а просто взял сумку с топорами и поехал на Красную Пресню. В конце концов, если Женя не придет, побросаю топоры в свое удовольствие – в десятиметровом гараже это делать удобнее и безопаснее, чем в тесном кабинете.

Но он пришел. Точнее, он ждал меня там, сидя на старых покрышках и прихлебывая из горлышка «Чивас». На нем была потертая джинсовая крутка, рваные кроссовки и какие-то странные коттоновые брюки дикой оранжевой расцветки. Трехдневная щетина, пустой взгляд, кривая ухмылка – Женя меньше всего походил на человека, у которого «теперь все круто».